Google+ Followers

вторник, 19 сентября 2017 г.

С. Карцов. Сибиряки в русской литературе и культуре. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                  СИБИРЯКИ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И КУЛЬТУРЕ
                                                     Критическая заметка С. Карцова
    Среди русских писателей и ученых очень много уроженцев Сибири, приобретших громкое имя — одни в литературе, другие в наук. Достаточно назвать имена Менделеева, Д. Н. Анучина, Н. А. Полевого, Щапова, Шелехова, Потанина, Олигера и мн. друг. Еще больше среди сибиряков рядовых тружеников, хотя не со столь громкою славою, но все же внесших свою лепту в сокровищницу русской науки и литературы.
    Собрать сведения о них, составить словарь сибирских писателей и ученых — мысль очень счастливая. За осуществление ее взялся М. Е. Стож. Но осуществление едва ли можно считать удачным.
    По русской пословице — первый блин комом. Можно было бы поэтому оправдать г. Стожа, если бы... на обложке его словаря не было отмечено, что таковой отпечатан девятым изданием, значительно исправленным и дополненным [* М. Е. Стожъ. Словарь сибирскихъ писателей, поэтовъ и ученыхъ. Иркутскъ. К-тво «Ирисъ». 16 д. л. 78 стр. съ. портр. Ц. 40 коп.]. Значит, это уже не первый блин...
    Г. Стожъ не ограничивается в своем «Словаре» одними только сибирскими писателями и учеными: он включил в свой словарь и уроженцев Европейской России, исследователей Сибири или живших в Сибири, сотрудничавших в сибирских изданиях, а также поляков, писавших по-русски о Сибири. Таким образом «Словарь» Стожа дает даже больше того, что обещает заглавие. Но... дает в довольно небрежном и неполном виде, с массою пропусков и ошибок.
    Небрежность выражается прежде всего в порядке размещения имен в словаре: вначале соблюдается алфавитный порядок, потом сведения следуют без всякого порядка, без всякой системы. Так, напр., после Швецова вдруг — Корщ, после Станиславского —Волков и т. д.
    Сведения даны неполные и неравномерные. О некоторых второстепенных писателях сообщается гораздо более подробностей, чем об известных и заслуженных; некоторые писатели фигурируют в «словаре» только в виде портретов, без всякого текста и т. п. Есть и много промахов и сильно устаревших сведений.
    Вот некоторые фактические поправки
    Стр. 8. Не отмечена смерть Вас. Степ. Ефремова, умершего в 1915 г. Не указано, что Ефремов был редактором «Голоса Народной Правды» в 1908 г. (вышел только № 1, после чего газета была закрыта).
    Стр. 12. Обязательно следовало бы упомянуть об участии Олигера в «Сибирскихъ Вопросах», выступление в которых было началом проникновения его в толстые журналы.
    Стр. 47. Не отмечено участие В. И. Дзюбинскаго в «Голосе Народной Правды».
    Стр. 52. Неверно утвержденье, будто А. А. Макаренко совместно с Э. К. Пекарским организовал особое «Приложение» к «Живой Старине». Инициатива этого дела и организация, при поддержке Редакционной Комиссии Отделения Этнографии И.Р.Г.О., принадлежит всецело Всеволоду Михайловичу Ионову, о котором, к сожалению, никаких сведений в Словаре не приведено. Для осуществления мысли Ионова Редакционной Комиссией было избрано особое бюро, в которое, кроме Ионова, вошли А. А. Макаренко и М. К. Азадовский. Э. К. Пекарский принимал участие в организации и осуществлении предприятия, так сказать, ех-оfficio, в качестве Секретаря Отделения Этнографии и Фактического редактора «Живой Старины».
    Стр. 59. Якутоведы до сих пор не слыхали о том, чтобы в столичных журналах были напечатаны собранные М. П. Овчинниковым «богатейшие материалы о юридических обычаях якутов, которые потом были присвоены одним лицом». Желательно более точное указание.
    Стр. 61. «В настоящее время» Э. К. Пекарский служит в Музее Антропологии и Этнографии имени императора Петра Великого при Императорской академии наук в должности младшего этнографа и заведует состоящей при музее Галереей Императора Петра I. Кроме того состоит секретарем Отделения Этнографии Имп. Р. Геогр. О-ва.
    Таких поправок и дополнений к «Словарю» г-на Стожа можно бы сделать еще десятки.
    Несмотря, однако, на все недостатки, ошибки, промахи, «Словарь сибирских писателей» все же представляет приятное явление, как одна из первых попыток такого рода областного словаря писателей и ученых.
    Надо надеяться, что в след. издании перечень писателей о Сибири будет пополнен, и в него попадут В. Л. Серошевский, Н. А. Виташевский, В. М. Ионов, И. И. Майновъ, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз (Тан), Н. Л. Геккер, Л. Г. Левенталь, А. С. Белевский, В. Ф. Трощанский, А. И. Бычков,, П. И. Войнаральский, В. А. Данилов, С. Ф. Ковалик, Ф. Я. Кон, В. Ф. Костюрин и М. Н. Костюрина, К. К. Куртеев, Я. В. Стефанович, прот. Ф. А. Стуков, С. В. Ястремский и др.
    Надо также надеяться, что составитель выпустит новое издание в более тщательно обработанном виде, с соблюдением алфавитного порядка в нем.
     /Вѣстникъ Литературы. Иллюстрированный журналъ Словесности, Науки и Библіографіи. № 6. С.-Петербургъ. 1916. Стлб. 136-138./

    Овчинников М. П.
    99. Стож, М. Г. Словарь Сибирских писателей, поэтов и ученых. Ирк. стр. 70.
    Рец. С. Карцова (Пекарского Э. К.) Сибиряки в русск. литературе и науке. Крит. заметки. Вестн. Литерат. 1916. № 6, июль; стр. 136-138.
    /Хороших П. П.  Якуты. Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Под редакцией и с предисловием Э. К. Пекарского. Иркутск. 1924. С. 16./

                                                                        СПРАВКА

    Эдуард Карлович Пекарский род. 13 (25) октября 1858 г. на мызе Петровичи Игуменского уезда Минской губернии Российской империи. Обучался в Мозырской гимназии, в 1874 г. переехал учиться в Таганрог, где примкнул к революционному движению. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт, который не окончил. 12 января 1881 года Московский военно-окружной суд приговорил Пекарского к пятнадцати годам каторжных работ. По распоряжению Московского губернатора «принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдалённые места Сибири с лишением всех прав и состояния». 2 ноября 1881 г. Пекарский был доставлен в Якутск и был поселен в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса, где прожил около 20 лет. В ссылке начал заниматься изучением якутского языка. Умер 29 июня 1934 г. в Ленинграде.
    Кэскилена Байтунова-Игидэй,
    Койданава.

    Михаил Евстигнеевич Стож - родился в 1880 г. в губернском городе Витебск Российской империи. После окончания ремесленного училища работал на разных технических должностях с 1897 г. по 1900 г. на Закаспийской, с 1900 г. по 1925 г. на Забайкальской ж.д. Одновременно сотрудничал в Иркутских газетах «Восточное обозрение Сибири», «Утро Сибири», «Амур» и в ряде журналов. основатель первого в 1900 году частного книжного издательства «Ирисы» в Иркутске Автор ежегодно издававшего до 1918 г. «Спутника по Забайкальской ж.д.» Кроме «Спутника по Забайкальской ж.д. в 1900-1918 гг., вышло несколько книг: «От Урала до Байкала», «Спутник по Сибири и Дальнему Востоку» и др. Выпускал карманные справочники о Сибири, открытки с видами Иркутска и Сибири. Умер после 1953 года.
    Целимона  Падарожник,
    Койданава

                                                      СИБИРСКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
    М. Е. Стожъ. «Словарь сибирскихъ писателей, поэтовъ и ученыхъ». Иркутскъ. Кн-ство «Ирисы». Цѣна 40 коп.
    Издания Стож принято считать макулатурой, и это на три четверти правильно. Но — вот какое любопытное явление: в то время, как так называемая «хорошая» книга в Сибири лежит в пыли, «макулатура» Стожа растет и растет, и это вовсе уж не такой «миф» — все эти «пятые» и «десятые» издания, как любят утешать себя рецензенты «хороших» газет.
    Здесь, в сущности, повторяется престарая российская история: пока хорошие интеллигентные господа, сидя сиднем в кабинете, мечтают для мужика о «Белинском и Гоголе», мужик исправно тянется к глупому «Милорду», который подан ему вовремя, под нужным соусом и, в данную минуту, рассуждая применительно к субъекту, мужику и ближе, и нужнее. Действуют, конечно, здесь и «независящие обстоятельства», но не ими, в конечном счете, разрешается спор.
    Та же картина, приблизительно, и в Сибири. Пока хорошие сибиряки мечтают о том, о сем является предприимчивый Стож и, уяснив назревшую потребность сибирского читателя или же путника по сибирской железке в том, или ином издании, незамедлительно приступает к таковому а то и анонсирует его за полгода, за год.
    Так выпущены Стожем: «Спутник по Сибири и Востоку», «Как воспет Байкал в стихах и прозе», «Сибирские поэты п их творчество и, наконец, вот этот «Словарь сибирских писателей, поэтов и ученых». Анонсированы: «Словарь сибирских художников, музыкантов, общественных деятелей» и пр.? «Лекарственные травы Сибири» и др.
    Как все это выполнено или будет выполнено г-ном Стож — дело другое (в меру бестолково и наполовину грамотно). Но согласитесь, что принципиально все эти издания совершенно нужны, и что макулатурный Стож делает тут только дело, которым бы давно нужно было заняться его многоученым критикам.
    Сделаем маленькое отступление.
    В Потанинском (юбилейном) номере «Сибирского Студента», некто г. Ф. Сибиряк очень соболезнует по поводу отсутствия в сибирской школе специально приноровленного к Сибири учебника, т. е. учебника с «местным колоритом», охватывающего в главных чертах «сибирское». Желание иметь такой учебник так естественно: нельзя же, в самом деле, продолжать внушать сибирским детям по Ушинскому, что «кутья стоит на покути, а узвар ушел на базар», и т. п.
    Казалось бы какой отсюда вывод?
    Господи! В Сибири столько учителей, столько обществ, «изучающих» Сибирь, столько ревнителей «местного патриотизма», столько, наконец, литераторов-сибирефилов, — что им прямо-таки ничего не стоит взять да и составить такой учебник!
    Г-н же Ф. Сибиряк заинтересовался делом с другой стороны: вот вам, говорит он, яркая иллюстрация того, как... метрополия угнетает окраину!
    И к этому излюбленному воплю сводится, в конце концов, все признанное «изучение» Сибири и все «улучшение ее быта».
    Очень неприятно «каркать», а ведь так случится, что и это нужное для Сибири дело (составление учебника) сделает за «истинных сибиряков» кто-нибудь чуждый Сибири, или же... иди же ухватится за явно назревшую потребность тот же Стож и выпустит такой учебник... «со всеми его последствиями»!
    Обращаясь к «Словарю сибирских писателей, поэтов и ученых», заметим, что это издание следует отнести к разряду наименее безграмотного из всего, что г-ном Стож уже выпущено.
    Отдельные биографические заметки составлены довольно сносно, но системы, к сожалению, никакой. Много биографических упущений, многое только намечено, биографии подменены кое-где характеристиками, и т. д.
    Словом, это — не словарь, а скорее черновой к нему набросок, требующий, вдобавок, серьезной переработки. И все же потребность в словаре так велика, что и такому вот изданию приходится пожелать распространения.
    В. Г.
    /Сибирская Лѣтопись. Журналъ исторіи, археологіи, географіи, этнографіи, культуры и общественности Сибири, Средней Азіи и Дальняго Востока. № 6-8. 1916. Иркутскъ. С. 368-371./

    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович – лингвист и этнограф – по одному политическому делу попал в Якутскую обл. и занялся изучением якутского языка и сбором этнографических материалов. В «Памятной книжке Якут. обл. на 1896 г.» напечатана первая статья Пекарского: «Якутский род до и после прихода русских» (написана в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским). В 1894 г., когда была организованна известная Якутская экспедиция, П-му была поручена организация исследования материального и духовного быта якутов. В 1899 г. Пекарский издал на средства И. М. Сибирякова «Словарь якутского языка» (состав. в сотрудничестве с В. М. Ионовым и Д. Д. Поповым). В этом же году, по поручению Якут. губернатора, составил записку о желательных Изменениях Якутского самоуправления. Получив в 1902 г. место делопроизводителя Якут. Обл. Статистического комитета, Э. К. составил «Обзоры Якут. обл. за 1901 и 1902 гг. В 1903 г. участвовал в Нелькано-Аянской экспедиции, взяв на себя исследование экономического положения приаянских тунгусов и собирание этнографических коллекций для этногр. отдела Русск. музея Александра III. Часть собранных во время этой экспедиции материалов напечатана в «Известиях Общ. Археол., истории и эногр.» и в «Живой Старине». Позднее «Очерк быта приаянских тунгусов», написанный П-им в сотруд. с В. П. Цветковым, был напечатан в «Сборнике музея Антропол. и Этногр. Имп. Акад. Наук». В 1905 г. П-ий, по предложению Русск. Комитет. для изучения Средн. и Восточ. Азии, выехал из Якутска в Петербург для наблюдения за печатанием словарных и фольклорных материалов. С 1906 г. Э. К. состоит постоянным сотрудником «Живой Старины». В 1907 г. вышел в издании Имп. Академии Наук т. 1 «Словаря якутского языка» и был удостоен премии Д. А. Толстого. В этом же году П-им выпущен в издании И. Ак. Наук вып. I «Образцов народной литературы якутов». Этот капитальный труд рассчитан на три тома в шести частях. В 1911 г. Э. К., по отзыву академика В. В. Радлова, удостоен за свою выдающеюся научную деятельность большой золотой медали Императ. Русск. Географ. О-ва. П-кий сотрудничал в «Сибирск. Вопросах», «Речи», «СПб. Вед» и «Восточ. Обозр.» В настоящее время служит в Русск. музее Александра III. Совместно с А. А. Макаренко организовал при «Живой Старине» особое «Приложение» (см. биогр. А. А. Макаренко).
    /Стожъ М. Е.  Словарь. Сибирскіе писатели поэты и ученые. Въ четырех частяхъ. Ч. 1. Иркутскъ. 1916. С. 61./





понедельник, 11 сентября 2017 г.

Иван Ласков. "Шило" в мешке. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                                                «ШИЛО» В МЕШКЕ
    Есть у русских пословица: «Шила в мешке не утаишь». Так говорится в тех случаях, когда нужно подчеркнуть, что правда, для кого-то весьма неприятная, всё равно рано или поздно выйдет наружу, её не спрячешь. О каком же «шиле» пойдёт речь?
    В апреле 1987 г. в газете «Литературная Россия» появился фельетон под названием «Где были сделаны находки». Авторы его В. Алданский и А. Ячменёв На убедительных примерах показывали, что в документальной повести якутского писателя Ивана Федосеева о политссыльном Сергее Мицкевиче имеются заимствования плагиатного характера из книги Е. Мицкевич «Одной лишь думы власть».
    Однако Иван Федосеев с помощью руководства Союза писателей Якутии и Якутского обкома КПСС от ответственности за плагиатство ушёл. И начал сводить счёты с людьми, кто также считал его плагиатором.
    На общем собрании СПЯ 22 августа 1987 г. в своей «пламенной речи» он задел очень многих. Получилось, что люди, которые когда-то в чём-то его упрекали, - «клеветники», «склочники», «родственники белобандитов» и т.п. Большинство из задетых выслушало «обличителя» спокойно, руководствуясь пословицей о караване, который идет, невзирая на шум. Не выдержали нервы только у В. Афанасьева, печатавшегося под псевдонимом В. Алданский: профессор подал на Ивана Федосеева в суд за клевету и оскорбление.
    Ничего он, однако, не добился. Ярославский народный суд 25 марта 1988 г. определил, что в действиях И. Федосеева клеветы и оскорбления в адрес В.Афанасьева нет.
    Жить бы Ивану Егоровичу и радоваться, да вновь напали «клеветники». В газете «Эдэр коммунист» 6 сентября 1988 г. появилась статья писательницы Валентины Гаврильевой, которая на многих примерах показывала, что в той самой повести его о С. Мицкевиче обнаружен ещё и плагиат из воспоминаний Г. Цыперовича, опубликованных в 1907 г. Что плагиат из Г. Цыперовича бесспорен, 10 сентября 1988 г. в той же газете подтвердил доктор филологических наук Н. Петров. По требованию читателей 17 ноября 1988 г. в газете выступил С. Руфов. В 1978 г., будучи председателем комиссии СПЯ, он выгородил Ивана Федосеева от ответственности за плагиат, а теперь признался, что сделал это вынужденно: такое, мол, было время.
    3 декабря 1989 г. со статьёй «Мин хардыым» в «Эдэр коммунисте» выступил сам И. Е. Федосеев. Как же он «опровергал» упрёки в свой адрес? А так: с него, мол, Ярославский райсуд ещё 25 марта 1988 г. своим определением снял всякие обвинения в плагиате, а Верховный суд ЯАССР 5 мая 1988 г. это определение утвердил. Так что и оправдываться, мол, ни к чему.
    Летом 1993 г. в газете «Молодёжь Якутии» автор этих строк затронул такой вопрос. В повести И. Федосеева утверждается, будто бы С. Мицкевич работал на Колыме, писал оттуда в ленинскую «Искру», и статьи его там печатались. Ознакомившись с текстом статей, приписываемых И. Федосеевым С. Мицкевичу, я пришёл к выводу, что они были написаны совсем другими людьми и совсем в других местах. А поскольку у меня речь шла о той самой скандальной повести, которая не раз уже изобличалась в печати как плагиатная, то я не мог не упомянуть об этом.
    И вдруг меня вызывают в Якутский горнарсуд. Оказывается, Иван Федосеев усмотрел в моей статье «клевету» и «оскорбление», поскольку-де Ярославским райнарсудом было установлено ещё в 1988 г., что в его повести нет плагиата. Подивившись такому странному подходу (в самом деле, почему он подаёт в суд на меня, а не на тех, кто его обвинил в плагиатстве раньше?), я стал читать определение Ярославского горнарсуда, присовокупленное к жалобе И. Е. Федосеева. И вот что в нём нашёл:
    «Что касается плагиатства Федосеева, то за это он не может быть привлечён к ответственности по ст. 130, 131 УК РСФСР, т.к. этот вопрос решен, и в его действиях нет состава преступлений, предусмотренных этими статьями».
    На первый взгляд и впрямь: оправдал суд Ивана Егоровича Федосеева в плагиатстве! А присмотришься - позвольте: при чём тут 130 и 131 статьи УК? Ведь статья 130 - «Клевета», а ст. 131 - «Оскорбление». Выходит, смысл фразы такой:
    «Что касается плагиатства Федосеева, то за это он не может быть привлечён к ответственности по ст. 130 («Клевета») и ст. 131 («Оскорбление»). А за плагиат судят по совсем другой статье (141-й), которая здесь вовсе не упоминается. Как понять?
    Напомню, что Виктор Афанасьев подал на Ивана Федосеева именно по статьям 130 и 131-й, т.е. за клевету и оскорбление, а обвинения по статьям 141-й он не предъявлял. Плагиат на этом процессе был затронут только потому, что В. Афанасьев утверждал, что клевета Ивана Федосеева - это месть за фельетон в «Литературной России», написанный Виктором Афанасьевым в соавторстве с Александром Ячменёвым. В советском законодательстве существовала норма (и сейчас она существует в российском законодательстве), что суд одновременно с самим преступлением рассматривает и так называемые «отягчающие обстоятельства». И если само преступление не установлено, то любые обстоятельства его теряют всякое значение.
    Именно это и содержится в определении Ярославского райнарсуда от 25 марта 1988 г. Если бы суд установил вину Ивана Федосеева в клевете, то плагиатство могло бы послужить отягчающим обстоятельством, и Иван Егорович Федосеев получил бы за него дополнительное наказание. А поскольку клевета не была установлена судом, то и плагиатство как отягчающее обстоятельство отпало. Об этом и говорится в словах: «Что касается плагиатства Федосеева, то за это он не может быть привлечён к ответственности по ст. 130, 131 (...), т.к. (...) в его действиях отсутствует состав преступлений, предусмотренных этими статьями».
    А сам факт плагиатства Ивана Федосеева суд отвергает или подтверждает? Разумеется, подтверждает! Потому что, если бы отвергал, то данная фраза звучала бы иначе: «Что касается плагиатства Федосеева, то за это он не может быть привлечён к ответственности, т.к. сам факт плагиатства судом не установлен». Что плагиатство Ивана Федосеева было именно установлено судом, свидетельствует определение в целом. В так называемой описывающей части определения от 25 марта 1988 г. о плагиатстве Ивана Федосеева говорится дважды. В первом случае со слов одного свидетеля сообщается, что «плагиат Федосеева И. Е. далеко выходит за пределы фельетона», а во втором, со слов другого свидетеля (Алексеева), что «фельетон Афанасьева В. Ф. обсуждался тогда не официально, а в кулуарном порядке». Как видим, оба этих свидетельства в пользу того, что плагиат произведению И. Федосеева присущ. И никаких возражений против этих свидетельств в определении не содержится. Вот и выходит, что Ярославский райнарсуд 25 марта 1988 г. не установил в повести Ивана Федосеева отсутствие плагиата, как уже привык утверждать И. Федосеев, а, наоборот, признал плагиатство установленным фактом. Верховный суд ЯАССР 5 мая 1988 г. оставил определение Ярославского райнарсуда без изменений.
    Вот такое «шило» в конце концов вылезло из мешка!
    Иван Ласков.
    (Материал ранее был похоронен в архиве газеты «Сахаада». Публикуется впервые).

                                                   ВЫСТУПЛЕНИЕ ИВАНА ЛАСКОВА
                                                 НА XI СЪЕЗДЕ ПИСАТЕЛЕЙ ЯКУТИИ
    - Извиняюсь, что в нашу «прекрасную» бочку мёда вынужден добавить ложку дёгтя. Что поделаешь, об этом молчать нельзя. Пора, думаю, на писательском съезде откровенно поговорить и о плагиате.
    Плагиат и эпигонство у нас уже не редкость. Вчера Георгий Саввич Сыромятников в своём содокладе тоже намекал на это. Что удивляться, коли у плагиаторов находятся защитники и покровители на всех мыслимых уровнях. Прежде всего неблаговидную роль защитника плагиаторов взяло на себя само Правление Союза писателей Якутии.
    17 марта 1978 г. еженедельником «Литературная Россия» пойман, как говорится, за руку писатель-плагиатор Иван Федосеев. В фельетоне Виктора Фёдоровича Афанасьева-Алданского и московского журналиста Александра Ячеменёва (сотрудника из «ЛитРоссии») убедительно показано, что документальная повесть Ивана Федосеева «Спасибо, доктор» (она же - «Спасибо, большой тойон», она же - «Сергей Мицкевич», она же - «В колымской глуши») содержит значительное число плагиатных выписок из документальной повести писательницы Елены Мицкевич под названием «Одна лишь думы власть».
    К тому времени Федосеев, ответсекретарь журналов «Хотугу сулус» и «Полярная звезда», свою плагиатную «повесть» (в кавычках) успел опубликовать в обоих журналах. Казалось бы, плагиатор будет немедленно изгнан из журналов как сотрудник и автор, к нему будут приняты и партийные меры. Но нет, правление Союза писателей Якутии Ивана Федосеева не тронуло. Наоборот, со всей страстью бросилось его защищать и громить «клеветников» (в кавычках) В. Алданского и А. Ячменёва.
    Комиссия под водительством Семёна Руфова, созданная правлением, вынесла удивительное заключение: Федосеев, оказывается, вполне «имел право» (!) переписывать книгу Елены Мицкевич.
    И вот уже «Литературная Россия» в качестве извинения вынуждена опубликовать Федосеевскую подборку стихов с портретом, а сотрудник «Литературной России», один из авторов фельетона Ячменёв вынужден сменить работу.
    В роли защитника нашего именитого плагиатора выступает и редакция журналов «Хотугу сулус» и «Полярная звезда» - имею в виду её руководство. В 1978 г., когда появился в «Литературной России» фельетон на Федосеева, сам Федосеев, хотя и напечатал плагиат в обоих журналах, не понёс никакого наказания. Наоборот, руководством журнала был наказан один из авторов фельетона - Виктор Фёдорович Афанасьев-Алданский. Его статья, посвященная 70-летию Григория Семеновича Тарского, была тут же снята, хотя стояла уже в корректуре. Я спросил тогдашнего главного редактора-журналиста Александра Егорова: «Почему?».
    Потупив глаза и покраснев изрядно, он ответил: «А как же относиться к автору, который так ославил журнал?».
    Вот так логика! Видите, как интересно получается: не плагиатор оставил и «ославил» журнал, а человек честный, разоблачивший плагиатора. И великий труженик Г.Тарский так и не получил статью к своему 70-летнему юбилею. Статья эта была напечатана в журнале лишь через 10 лет, когда Тарского уже давно не было в живых.
    За десять лет в журналах сменилось два главных редактора. Но, увы, любовь к плагиатору сохранилась. Нынешней зимой в документальной повести Федосеева в дополнение к плагиату из Елены Мицкевич обнаружился ещё и плагиат из книги Г. Цыперовича, изданной в 1907 г. («На Крайнем Севере Якутии»).
    Разнообразных выписок из Цыперовича размером от нескольких строчек до полутора страницы в сочинении Федосеева обнаружено более 20-ти (!!!).
    Для того чтобы вам не пришлось верить мне на слово, приведу несколько цитат...
    ...Думаю, хватит, а то не уложусь в регламент.
    Писательница Валентина Гаврильева подготовила об этом статью, предложив её для публикации 23 февраля 1988 г журналу «Хотугу сулус». В течение двух месяцев Гаврильева не получила никаких вестей из журнала. Поэтому 20 апреля 1988 г. она поинтересовалась у зав. отделом критики тов. Петра Денисовича Аввакумова, читал ли он её статью и что о изобличительной статье думает. Ответ Аввакумова звучал так: «Твою статью я положил для лучшей сохранности в сейф Ивана Федосеева, а Иван Федосеев сейчас в отпуске, и я не могу её взять».
    Видите, как интересно: статья, разоблачающая Ивана Федосеева как плагиатора, оказалась в личном сейфе самого Федосеева, ключ от которого Федосеев предусмотрительно берёт с собой даже в отпуск.
    На столь беспардонное отношение Валентина Гаврильева пожаловалась главному редактору Никитину. Через неделю Валентине Гаврильевой пришёл официальный ответ из журнала, подписанный тов. Аввакумовым. Ответ этот, наглый и цинично-чиновничий, гласил: «В плагиате Федосеева уже обвиняли в 1978 г., и тогда было доказано, что он не плагиатор. Так что твою статью печатать не будем».
    Гаврильева 30 апреля вновь обратилась с письмом к тов. Никитину. Она писала, что в 1978 г. рассматривался плагиат Ивана Федосеева из Елены Мицкевич, она же уличает его в плагиате из другого автора - Цыперовича, что не одно и то же, и просит рассмотреть её статью по существу, а не ограничиваться отпиской. На это письмо - как я уже сказал, полученное Никитиным 30 апреля - ответа не последовало.
    Товарищи с учётом того, что в книге Ивана Федосеева о Мицкевиче содержится плагиат даже не из одного, но аж из двух авторов, в ней (в книге Федосеева), похоже, нет страниц, на которых не было бы плагиата. Между тем эта компиляция издаётся и переиздаётся. И в этом оказывает Федосееву всемерную помощь ещё один покровитель - Якутское книжное издательство, его директор тов. Василий Дмитриевич Кириллин. Каждый год не хватает в планах издательства места для молодых и не слишком молодых, самобытных и честных писателей. Иван Федосеев же издаётся ежегодно, а то и по два раза в год.
    Впервые на якутском языке, плагиатская повесть Ивана Федосеева была выпущена издательством в 1977 г. Затем, уже после скандального разоблачения в «Литературной России», была издана на русском в 1981 г. При этом и Иван Федосеев, и Якутское книжное издательство стремились как можно тщательнее замести следы. После всенародного конфуза было изменено название повести, будто бы это совсем другое произведение. Плагиатный текст решили хитроумно подредактировать таким образом, чтобы он, текст этот, не выглядел списанным слово в слово. Для этого был приглашён специальный редактор - увы, наш Юрий Алексеевич Чертов. Для того чтобы Юрий Чертов охотнее согласился на эту неприглядную работу, издательство заплатило по-царски - аж два гонорара: кроме того, что Ю. Чертов под собственной фамилией значится на этой книге как редактор, а под псевдонимом (Ю. Алёшин) он значится ещё и как «переводчик» повести. Хотя повесть до этого уже была переведена и даже опубликована на русском языке. Одновременно «переводчик» и редактор книги - так вообще нигде не делается, ни в каких издательствах. А в Якутском издательстве, как видите, и это можно. Чего не сделаешь для милого друга Федосеева! Однако надо сказать» Юрий Чертов два гонорара своих не отработал: оставил многое, как было. А что касается плагиата из Цыперовича, то о нём не знал совершенно, и этот плагиат остался полностью.
    В 1987 г. плагиатная повесть о Мицкевиче была выпущена Якутским книжным издательством вновь. Всего же за последние 15 лет этот «шедевр» опубликован, представляете себе, 6 раз!
    Для сравнения укажу, что книга-первоисточник Елены Мицкевич, из которой аккуратненько списывал Иван Федосеев - добротная, кстати, книга - не переиздавалась с 1971 г. Так не лучше ли было Якутскому издательству переиздать её на русском или якутском языке, чем многократно издавать и переиздавать засветившуюся книжку Федосеева?
    Есть у плагиаторов и ещё один сочувственный покровитель: что уж совсем непонятно - Якутский обком КПСС.
    Реплика и недовольный ропот из зала: «Клевета! Факты! Ты нам факты приведи!»
    - Факты? Пожалуйста! Ивана Федосеева Якутский обком, можно сказать, лелеет и холит. В 1978 г., предлагая принять партийные меры к члену КПСС Федосееву, писатель Виктор Фёдорович Афанасьев приложил к письму в Якутский обком КПСС свои сравнительные выписки из повестей Елены Мицкевич и Ивана Федосеева. Никаких мер к Федосееву принято не было. А в 1981 г., когда Якутское книжное издательство готовило к изданию русский перевод повести Федосеева, эти выписки В. Ф. Афанасьева были переданы обкомом редактору книги Юрию Алексеевичу Чертову (слушатель ВПШ) - с тем, чтобы по этим выпискам Чертов, как по шпаргалке, легко вычистил факты плагиата. Понимаете, в Якутском обкоме прекрасно осознавали, что Федосеев - плагиатор, и не только не наказали, но и руками Юрия Чертова попытались замести следы плагиата. Эти выписки я сам видел у Юрия Чертова случайно, мы ведь работаем вместе.
    В 1987 г. плагиатная повесть И. Федосеева была издана в Якутске вне плана - как мне говорили издательские работники, по решению секретариата Якутского ОК КПСС.
    Наконец, совсем недавно, несмотря на протесты ряда писателей, плагиатор-рецидивист и клеветник, неоднократно привлекавшийся оскорбленными им людьми к суду, Иван Федосеев удостоен почётного звания «Заслуженный деятель Якутской АССР».
    (16 сентября 1988 г.)

    УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ! Редакция «МК в Якутии» была бы крайне заинтересована, если бы участники XI съезда - литераторы и бывшие советско-партийные работники, в том числе из Якутского обкома КПСС заинтересованно откликнулись на ранее никогда не публиковавшееся в печати выступление Ивана Ласкова и прислали бы свои отзывы, воспоминания, стенограммы выступлений (если они сохранились и до сих пор не уничтожены цензурой) о том, как травили поэта, драматурга и историка Ивана Антоновича Ласкова. Было бы интересно получить другие стенограммы выступлений всех участников съезда, воспоминания, фото-, аудио- и киноматериалы - как в осуждение Ласкова, так и в его защиту. Заранее благодарны за предоставление любых иных материалов по актуальной теме плагиаторства в Якутии - теме поднятой Иваном Антоновичем Ласковым.
    /«Московский комсомолец» в Якутии. Якутск. 16-23 июля 2004. С. 12./

                                                ИВАН  ЛАСКОВ  ГОВОРИЛ  ПРАВДУ
                                                                         Возможно,
              в деле с бесконечными судебными исками И. Федосеева к редакции нашей газеты
                                                скоро будет поставлена точка.
    С 1994 года тянутся судебные тяжбы якутского писателя Ивана Федосеева с авторами и самой редакцией газеты «Молодежь Якутии». Три года назад ныне покойный писатель Иван Ласков в одной из своих публикаций в газете «Молодежь Якутии» обвинил И. Федосеева в плагиате, подтвердив свои выводы убедительным сравнительным анализом книги И. Федосеева «В колымской глуши» с двумя другими, из которых тот много чего «позаимствовал». Через год после этого Иван Ласков умер, а Федосеев начал атаку (как оказалось, очень прибыльную!) на редакцию нашей газеты. Решением Якутского городского народного суда редакцию обязали выплатить пять миллионов рублей, затем семь миллионов (фактически лишь за фразу «плагиат видно невооруженным глазом»). Публикация в нашей газете выдержек из трех книг, действительно, не оставляла сомнений в том, что И. Федосеев нарушил авторские права. Об этом свидетельствовали и читательские отклики. Два из них были опубликованы. На их авторов и на редакцию И. Федосеев подал заявления в суд с требованием, чтобы наши читатели и редакция заплатили ему (на общую сумму) тридцать миллионов рублей. Совсем недавно в городском суде, а затем в Верховном рассматривался иск И. Федосеева к редакции на 18 миллионов рублей! Казалось, конца этому не будет, тем более, что параллельно И. Федосеев начал открыто пытаться собирать компромат на руководство редакции, для чего неоднократно обращался с «журналистскими запросами» в налоговую инспекцию, мэрию, ЖЭУ и т.д.
    Все это время судебные органы упорно не замечали требования редакции провести профессиональную лингвистическую экспертизу произведений И. Федосеева, Е. Мицкевич, Г. Цыперовича. И вот лишь на днях поступил ответ на запрос прокуратуры республики в международное сообщество писательских Союзов России и СНГ, которое в свою очередь поручило провести лингвистическую экспертизу Литературному институту им. А. М. Горького. Она была подготовлена известным в России ученым-языковедом Львом Ивановичем Скворцовым — проректором по учебной и научной работе, заведующим кафедрой русского языка и стилистики Литинститута, доктором филологических наук, профессором, работающим в качестве лингвистического эксперта более 30 лет.
    Его заключение мы печатаем с небольшими сокращениями.
    Лингвистическая экспертиза состояла в изучении всех представленных документов и в постраничном сопоставлении текстов названных выше книг, где речь идет об одних и тех же фактах, событиях, лицах. Задача экспертизы — установление фактов наличия явного или скрытого плагиата в книге И. Федосеева, посвященной жизни и деятельности Сергея Ивановича Мицкевича, из произведения Елены Мицкевич об отце «Одной лишь думы власть», изданного 10-ю годами раньше.
    Известно, что плагиат (как вид нарушения прав автора) состоит в незаконном использовании под своим именем чужого произведения без указания источника заимствования (см., например, БСЭ, 3-е изд., т. 19, М., 1975, стр. 601-602, со ссылками на статьи 499 и 500 ГК РСФСР). Плагиат — это самовольное заимствование, воспроизведение чужого литературного произведения (полностью или частично), изданное под своим именем или под псевдонимом. Одной из разновидностей плагиата считаются также те сочинения, которые, на первый взгляд, преследуют цель популяризации уже открытого, созданного в литературе и науке, а на самом деле содержат завуалированное изложение чужих трудов без ссылки на них (см. Краткая литературная энциклопедия, т. 5, М., 1968, стлб. 785-786).
    Внимательное изучение текстов названных выше книг Мицкевич и Федосеева со всей очевидностью выявляет большое количество заимствований в книге Федосеева эпизодов, фактов и текстов из книги Мицкевич от небольших по объему до весьма значительных (иногда с небольшими видоизменениями, а также с ошибками и искажениями). Ниже приводятся наиболее показательные примеры.
    Биографические данные С. И. Мицкевича, приведенные на стр.12 книги Федосеева, содержат одни и те же лексические элементы, тематические и иные детали, что и соответствующий раздел книги Е. Мицкевич — на стр. 4-й и 5-й. Причем приводятся они в той же последовательности:
    У Е. Мицкевич: «Отец Сергея... славился честностью».
    У И. Федосеева: «Отец Мицкевича отличался исключительной честностью».
    У Е. Мицкевич. «У матери осталось на руках четверо сыновей».
    У И. Федосеева: «Из четверых сыновей, оставшихся на руках матери».
    У Е. Мицкевич: "Мать, Мария Ивановна, возлагает на него боль­шие надежды".
    У И. Федосеева: «Сколько надежд возлагала она (мать) на своего старшего».
    Сюжет с Лениным и революционерами на стр. 45 книги Е. Мицкевич практически в деталях повторен на стр. 17 книги И. Федосеева; рассказ о полемике Ленина с Воронцовым (см. стр. 54-55 книги Е. Мицкевич) — весьма сходно изложен на стр.17 книги И. Федосеева.
    Текстуально (а также в характерных деталях и их последовательности) совпадают сцены поездки С. И. Мицкевича в Люблино к В. И. Ленину летом 1894 года (см. стр. 75-80 книги Е. Мицкевич и стр. 18-20 книги И. Федосеева). Приведем некоторые из этих «совпадений».
    У Е. Мицкевич: «Показался дом. Одноэтажный с мезонином. Марк Тимофеевич описал его точно».
    У И. Федосеева: «Сойдя с поезда в Люблино, он пошел искать дачу, описанную Марком Тимофеевичем. Наконец-то показался дом с мезонином, дотошно обрисованный Елизаровым».
    У Е. Мицкевич: «— А, это вы, Сергей Иванович! Здравствуйте, Анюта, иди сюда скорее. Встречай гостя!»
    У И. Федосеева: «— А, это вы, Сергей Иванович? Здравствуйте, — приветствовала его появление Мария Ильинична... — Анюта, иди сюда скорее. Гостя принимай».
    Далее — в одних и тех же выражениях — списана сцена встречи с матерью Владимира Ильича, Марией Александровной.
    У Е. Мицкевич: «Мужественная женщина, не давшая горю и страданиям сломить себя».
    У И. Федосеева: «...мужественной женщины, не давшей горю и страданиям сломить себя».
    И далее в книге И. Федосеева следует (как и ранее) близкий к тексту пересказ книги Е. Мицкевич — от эпизода к эпизоду, от диалога к диалогу.
    И, наконец, еще один эпизод из этого постраничного «цитирования».
    У Е. Мицкевич: «В один июльский вечер в сильный дождь он снова поехал к Владимиру Ильичу. ...На даче было тихо. Никого не видно. Все ее обитатели сидели по своим комнатам за работой: читали, писали, шили. Владимир Ильич сидел над очередной рукописью» (стр.79).
    У И.Федосеева. «В один из июльских вечеров в сильный дождь он снова приехал к Владимиру Ильичу. Было тихо. Все обитатели дачи сидели по своим комнатам за работой: читали, писали, шили. Владимир Ильич был за письменным столом: работал над очередной рукописью».
    На стр.120 своей книги Е. Мицкевич приводит дневниковую запись отца от 23 января 1900 года:
    «Юрта слабо освещена светом топящегося камелька, посредине стоит девочка и крестится, вся дрожа... На полу, полузакрывшись оленьей шкурой, лежал ее брат, совершенно голый и невозможно грязный. Девочка скоро успокоилась и начала оживленно рассказывать о своем житье-бытье»... и т.д.
    И.Федосеев пересказывает этот текст «от третьего лица», почти дословно его повторяя:
    «Сергей Иванович вошел в избушку, слабо освещенную камельком. Посредине жилища стояла девочка и крестилась... На полу, накрывшись оленьей шкурой, лежал ее братишка. Когда мальчишка поднялся с постели, оказалось, что он совершенно голый и невозможно грязный. Успокоившись, девочка стала рассказывать о своем житье-бытье»... и т.д. (стр.67).
    На странице 68-й книги И. Федосеева этот «пересказ» близко к тексту продолжается еще на полстраницы. И далее — где говорится о статье Мицкевича в столичной газете «Русские ведомости» (с цитированием заключительных слов этой статьи). См. стр.121-122 книги Е. Мицкевич и стр. 69-70 книги И. Федосеева. И еще через страницу — в сюжете о поведении ссыльных в колымской колонии: см. стр. 124 книги Е. Мицкевич и стр.72 книги И. Федосеева.
    Таким образом, текстовые «соответствия», а точнее сказать, плагиатные заимствования проходят через всю книгу (брошюру) И. Федосеева, составляющую 111 страниц. А на стр. 105-106 своей книги И. Федосеев глухо ссылается (без указания источника!) на некие «воспоминания» дочери Мицкевича — Елены Мицкевич, приводя довольно большой текст в кавычках.
    В предисловии «От автора» книги И. Федосеева говорится о том, что «в данной повести помешены фоторепродукции из книги Елены Мицкевич «Одной лишь думы власть» (М., 1971), однако кроме этой чисто «технической» (иллюстрационной) оговорки никаких ссылок на книгу Е. Мицкевич у И. Федосеева нет. И это несмотря на обилие буквальных текстовых совпадений, о которых говорилось выше!
    На обороте титула книги И. Федосеева сказано, что это «перевод с якутского И. Поповой и Ю. Алешина». Позволим себе в этом усомниться. При двойном переводе (с русского на якутский и с якутского на русский) предполагаемых «общих источников» двух книг (воспоминаний, документов и т.п.) не могли бы так буквально сохраниться русские тексты, единственный источник которых, как это видно из представленной экспертизы, — книга Е. Мицкевич, изданная за 10 лет до книги И. Федосеева и ее «перевода». Скорее всего, никакого текста «на якутском языке» попросту не было в природе.
    В ходе экспертизы мною внимательно были изучены сопоставительные материалы И. Ласкова «Текстуальные совпадения между документальными повестями И. Федосеева «В колымской глуши» (она же — «Спасибо, доктор») и Е. Мицкевич «Одной лишь думы власть» (М., 1971). Эти материалы представляются мне достоверными и убедительными. В них содержится около 40 (!) явных — буквальных или с небольшими вариациями — совпадений в текстах книг И. Федосеева и Е. Мицкевич, что не оставляет никаких сомнений в совершении И. Федосеевым литературного плагиата.
    Литературный плагиат, как об этом говорится в Постановлении об экспертизе (от 12 февраля 1996 года), — это полное или частичное присвоение чужого произведения, возможно и в замаскированном виде, с использованием изложения близко к заимствуемому тексту или с видоизменениями, а местами с дословным его повтором. Если считать плагиатом (как об этом сказано в том же Постановлении прокурора Республики Саха (Якутия) Н. Е. Полятинского) «воспроизведение под своим именем содержания чужого произведения в целом или в части без указания его автора или источника заимствования, без ссылки на первоисточники», то перед нами — в случае с книгой И. Федосеева «В колымской глуши» — несомненный образец такового.
                                ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
    На все вопросы, поставленные перед экспертом в Постановлении от 12 февраля 1996 года (г. Якутск), в соответствии с представленным выше сопоставительным анализом текстов книг Е. Мицкевич и И. Федосеева, могут быть даны следующие категоричные и однозначные ответы:
    1. В книге И. Е. Федосеева «В колымской глуши» материалы и тексты произведения Е. Мицкевич «Одной лишь думы власть» использованы многократно и в больших объемах.
    2. В книге И. Е.Федосеева «В колымской глуши» имеются многочисленные текстуальные совпадения с произведением Е. Мицкевич «Одной лишь думы власть». Эти текстуальные совпадения воспроизводят полностью или частично (с небольшими изменениями) в книге И. Е. Федосеева «В колымской глуши» содержание соответствующих частей произведения Е. Мицкевич «Одной лишь думы власть».
    3. Воспроизведения содержания текстов произведения Е. Мицкевич в книге И. Е. Федосеева не содержат никаких указаний и ссылок на первоисточник (автора произведения, источник заимствования). Указание чисто «технического» порядка (об использовании фоторепродукций из книги Елены Мицкевич «Одной лишь думы власть») или глухая ссылка на стр. 105 книги на известные «воспоминания» Мицкевич (без указания источника!) в расчет идти не могут.
    4. Многочисленные текстуальные совпадения в книге И. Е. Федосеева с соответствующими местами произведения Е. Мицкевич позволяют уверенно квалифицировать их как плагиат.
    Как это следует из представленных на экспертизу материалов, разоблачительные публикации о плагиаторстве И. Федосеева появились в центральной печати уже в 1969 году. По-видимому, И. Федосеев давно уже сделал плагиат основой своей '»творческой манеры». И тем более удивительно, что уличенный публично в плагиате человек затевает многолетнюю тяжбу о каком-то «оскорблении чести и достоинства» личности, требует через суды «восстановления доброго имени» и ставит вопрос о возмещении «морального ущерба». Что может быть циничнее и кощунственнее?
    Материалы настоящей экспертизы обнаруживают многочисленные факты плагиата в книге И. Федосеева «В колымской глуши» со всей очевидностью. Вряд ли можно говорить после этого о чести и достоинстве, о восстановлении «доброго имени» человека, который не только давно занимается литературным плагиатом, но уже много лет назад был публично уличен в этом неблаговидном и аморальном деле.
    В заключение необходимо отметить, что об ответственности за дачу ложных показаний автор экспертизы уведомлен.
    Эксперт — доктор филологических наук,
    профессор Л. И. Скворцов.
                                                             ОТ  РЕДАКЦИИ
    Мы хотели бы подчеркнуть, что последнее слово в этом деле должны сказать Якутский городской народный суд и Верховный суд РС(Я).
    На одном из последних судебных заседаний истец пытался обвинить нашу газету в стремлении опорочить якутскую литературу. В связи с этим хотелось бы напомнить, что вопрос о плагиате в произведении И. Федосеева ставился ( и неоднократно!) задолго до «Молодежки» в газете «Эдэр коммунист», издававшейся на якутском языке.
    Плагиат - явление само по себе позорное, поэтому в отношении к нему национальных различий быть просто не может, тем более, что речь идет лишь о конкретном произведении конкретного писателя.
    /Молодежь Якутии. Якутск. № 14 12 апреля 1997. С. 7./

                                                                       СПРАВКА

    Иван Антонович Ласков – род. 19 июня 1941 года в областном городе Гомель Белоруской ССР в семьи рабочего. После окончания с золотой медалью средней школы, он в 1958 г. поступил на химический факультет Белорусского государственного университета, а в 1966 г. на отделение перевода Литературного институт им. М. Горького в Москве. С 1971 года по 1978 год работал в отделе писем, потом заведующим отдела рабочей молодежи редакции газеты «Молодежь Якутии», старшим редакторам отдела массово-политической литературы Якутского книжного издательства (1972-1977). С 1977 г. старший литературный редактор журнала «Полярная звезда», заведовал отделам критики и науки. С 1993 г. сотрудник детского журнала «Колокольчик» (Якутск), одновременно работая преподавателем ЯГУ (вне штата) и зав. отделом связей с общественностью Якутского аэрогеодезического предприятия. Награжден Почетной Грамотой Президиуму Верховного Совета ЯАССР. Член СП СССР с 1973 г. Найден мертвым 29 июня 1994 г. в пригороде г. Якутска.
    Юстын Ленский,
    Койданава

    Иван Егорович Федосеев-Доосо – род. 20 декабря 1927 г. в Чурапчинском улусе, в семье колхозника. В 1946 г. окончил Чурапчинское педагогическое училище, в 1950 г. Якутский учительский институт, в 1954 г. исторического отделения Якутского пединститута. Работал редактором Якутского книжного издательства, обственным корреспондентом газеты «Кыым» по Верхоянскому и Оймяконскому улусам. С 1965 по 1993 г. работал ответственным секретарем редакции журналов «Хотугу сулус» и «Полярная звезда», заведовал отделом поэзии журнала «Чолбон». Говорят, что «Еще в молодые годы он был арестован органами госбезопасности после выхода в 1952 г. постановления обкома ВКП(б) „О буржуазных националистических извращениях в освещении истории якутской литературы”. Но ввиду отсутствия состава преступления вскоре был реабилитирован». В 2001 г. И. Федосеев выпустил сборник воспоминаний, статей, писем и документов о С. И. Мицкевиче – «Спасибо большой тойон». И. Федосеев - заслуженный работник культуры РС(Я), лауреат Государственной премии РС(Я) им. П. А. Ойунского, лауреат Литературной премии СП РФ им. Н. М. Карамзина, лауреат Литературной премии им. Эрилика Эристиина, награжден несколькими трудовыми медалями и Почетными грамотами Президиума Верховного Совета ЯАССР, удостоен званий «Отличника печати СССР», «Отличника шефской работы над селом», член Союза журналистов и Союза писателей России, почетный гражданин Таттинского и Чурапчинского улусов РС(Я). Умер 4 ноября 2003 года.
    Ревмира Крадзеж,
    Койданава