Google+ Followers

пятница, 5 декабря 2014 г.

Франческа Лапушинская. Делегация БССР на Сан-Францисской конференции. Койданава. "Кальвіна". 2014.


                                                                ДЕЛЕГАЦИЯ БССР
                                            НА САН-ФРАНЦИССКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
    Как пишет в своей книге «АЛЯСКА-СИБИРЬ. Трасса мужества. (Якутск. 2000) Иван Ефимович Негебля: «В соответствии с Декларацией четырех государств (СССР, США, Великобритания и Китай) по вопросу о всеобщей безопасности, принятой в октябре 1943 г. на Московском совещании, на август 1944 г было запланировано провести в США конференцию. На ней предстояло подготовить предложения о создании международной организации безопасности, которые легли затем в основу Устава Организации Объединенных Наций». (С. 161.)
    Речь здесь идет о Крымской (Ялтинской) конференции 1945 г., глав правительств трёх союзных во 2-й мировой войне 1939-1945 гг. держав — СССР, США, Великобритании: председателя СНК СССР И. В. Сталина, президента США Ф. Д. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля при участии министров иностранных дел, начальников штабов и др. советников, которая состоялась в Ялте 4—11 февраля и приняла решение по вопросу создания ООН. Участники Крымской (Ялтинской) конференции определили, что 25 апреля 1945 в Сан-Франциско (США) будет созвана конференция Объединённых Наций, которая подготовит окончательный текст Устава ООН. Было условлено, что в основу деятельности ООН при решении кардинальных вопросов обеспечения мира будет положен принцип единогласия великих держав — постоянных членов Совета Безопасности ООН. Кстати обеспечивал Крымскую конференцию силами морской авиации Дмитрий Филиппович Бартновский (19. X. (1. XI.) 1902 – 11. III. 1970), уроженец деревни Высокая Грива Гомельского уезда Могилевской губернии, сейчас Гомельского района Гомельской области Республики Беларусь. Затем генерал-лейтенант авиации Д. Ф. Бартновский в 1944 г. отвечал за перегонку самолетов типа «Каталина» из США в СССР
    На Крымской (Ялтинской) конференции не мыслимо бы было американское согласие на допуск УССР и БССР, «социалистических» республик в составе СССР, в ООН без т. н. «японского катализатора» - помощи СССР в войне с Японией, ибо на Крымской (Ялтинской) конференции было принято «Соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока», в котором предусматривалось вступление Советского Союза в войну против Японии через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе.
    В срочном порядке 1 февраля 1944 года на 10-й сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва был принят закон «О представлении союзным республикам полномочий в области внешних сношении».
    Конференцию по вопросу об учреждении международной организации по поддержанию мира и безопасности решили провести в Вашингтоне на вилле Думбартон-Окс (Dumbarton Oaks).
    Как пишет И. Е. Негебля: «когда встал вопрос о доставке советской делегации в США, было решено использовать самолет Дуглас С-47 8-го транспортного полка АЛСИБа. В состав экипажа вошли командир корабля Г. С. Бенкунский, второй пилот Н. Максименко, бортмеханик П. Н. Борисов и бортрадист В. Д. Глазков.
    Ранним утром 3 августа самолет Бенкунского поднялся с Якутского аэродрома, а уже в следующий полдень приземлился во Внуково. Самолет срочно поставили на авиаремонтную базу и за неделю переоборудовали до неузнаваемости: грузовая кабина была преобразилась в уютный салон с десятью мягкими креслами по левому борту и столиком с двумя креслами – по правому. В отсеке между пилотской кабиной и салоном на стоящих по бортам дополнительных топливных баках оборудовали два спальных места. Потолок и боковые панели до уровня окон обтянули голубым бархатом, а ниже, до пола – светло-коричневым дерматином. На полу лежал ковер.
    Вечером 9 августа экипаж перегнал самолет в Москву на Центральный аэродром и приступил к скрупулезной подготовке предстоящего перелета. Сложность задания состояла в том, что надо было покрыть расстояние в 16 тыс. км. через Урал, Сибирь, Якутию, Чукотку, Аляску, Канаду и США на двухмоторном самолете, который развивал относительно небольшую скорость, порядка 250-260 км/ч. Большая часть маршрута была экипажу незнакома. Кроме того, в составе экипажа не предусматривалось штурмана. Его обязанности возлагались на командира корабля.
    Утром 12 августа готовность самолета к вылету проверило лично руководство Главного управления ГВФ во главе с его начальником маршалом авиации Ф. А. Астаховым. Как вспоминал Г. С. Бенкунский, маршал придирчиво осмотрел все кабины самолета, провел по отдельным агрегатам белоснежным платком и, убедившись, что на платке не остается следов пыли, остался доволен.
    К 10 часам утра прибыли пассажиры – глава советской делегации на конференции посол СССР в США А. А. Громыко и члены делегации: известные дипломаты А. А. Соболев и С. К. Царапкин, контр-адмирал К. К. Родионов, генерал-майор Н. В. Славин, профессора С. А. Голунский и С. П. Крылов, Г. Г. Долбин, секретарь делегации М. М. Юнин и секретарь-переводчик Б. М. Бережков.
    После кратковременной стоянки в Кольцово (Свердловск) к вечеру самолет был в Красноярске, где заночевали. Ранним утром следующего дня снова в полете. Теперь под самолетом расстилается тайга, и только иногда на солнце поблескивают реки.
    После десятичасового полета, сделав четвертый разворот над полноводной Леной, идут на посадку в аэропорт Якутск. Здесь делегацию встречали первый секретарь обкома партии Г. И. Масленников, председатель Совнаркома республики И. Е. Винокуров, командир перегоночной дивизии А. Г. Мельников и его заместитель К. С. Ефимов. На ночлег делегацию определили в только что построенную, шикарную по тем временам гостиницу аэропорта.
    А назавтра, 15 августа, снова – полет. Вот впереди на фоне темно-зеленой тайги начинает появлятся поблескивающий на утреннем солнце Алдан, а за ним – предгорье и Верхоянский хребет.
    Г. С. Бенкунский вспоминал:
    «Монотонно гудят моторы… вроде бы незаметно проходим Оймякон, Берелех, и вот в разрывах облаков видим Сеймчан, где предполагалась посадка, но, прикинув остаток горючего и получив погоду из Марково, принимаем решение Сеймчан пройти пролетом и следовать в Марково… Примерно за час до прилета в Марково Глазков получил по радио  сообщение о высадке союзных войск на юге Франции. Вместе с Виктором мы немедленно вышли в пассажирскую кабину и передали эту новость А. А. Громыко и другим членам делегации. Сообщение вызвало бурную реакцию».
    После Марково был Уэлькаль, где пришлось остановиться на непредвиденный отдых – лететь дальше нельзя. Аляска закрыта туманом. А наутро увидели, что и здесь все затянуто белой мглой: явление для этих мест довольно частое. Метеостанция дала малоутешительную информацию – все наше побережье закрыто туманом, зато на Аляске погода улучшилась, принимают и Ном, и Фэрбенкс. Только поздно вечером 18 августа туман немного ослаб, видимость улучшилась, и экипаж получил возможность взлететь.
    Аляска встретила хорошей погодой. В Фэрбенксе вместо второго пилота взяли на борт американского военного летчика, а также офицера связи, который выполнял по совместительству обязанности переводчика… После девятичасового полета глубокой ночью приземлились в Эдмонтоне.
    Экипаж Бенкунского с задачей справился отлично: советская делегация прибыла на конференцию вовремя. Пока проходила конференция на вилле Думбартон-Окс близ Вашингтона, экипаж выполнил еще одно задание: доставил из Фэрбенкса в Мандриал советскую торговую делегацию. Затем наши летчики, в ожидании завершения конференции, отдыхали по программе, составленной при активном участии Громыко.
    30 сентября «отдохнувший» краснозвездный самолет С-47 принял на борт наших дипломатов и отправился в путь домой. После посадки в Чикаго самолет вышел на уже знакомую трассу через Канаду, Аляску и Берингов пролив к берегам родной земли…». (С. 161-164.)
    Глава делегации Андрей Андреевич Громыко (5 (18) VII 1909 – 2 VII 1989) родился в д. Старые Громыки Гомельского уезда Могилевской губернии, (теперь Ветковский р-н Гомельской области Республики Беларусь). В 1932 он окончил экономический институт. В 1936—39 старший научный сотрудник института экономики АН СССР. С 1939 г. заведующий Отделом американских стран НКИД, советник посольства СССР в США. В 1943-1946 Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в США и по совместительству чрезвычайный и полномочный  посланник в Республике Куба. С 1946 постоянный представитель СССР в Совете Безопасности ООН и одновременно заместитель министра иностранных дел СССР. Он вспоминал:
    «В годы войны попасть из Советского Союза в США было непросто… Надежным путем из Москвы в Вашингтон был только тот, который проходил через всю нашу страну: через Сибирь, Дальний Восток – на Аляску, затем круто на юг в Канаду и на запад США, а оттуда – в американскую столицу. Всего из Вашингтона в Москву и обратно в годы войны я летал три раза… Два воздушных отрезка этих «круизов» пролетали уже в конце войны через Северную Африку, а четыре – через Сибирь и Аляску. Маршрут из СССР в США тогда проходил через Казань, Свердловск, Омск, Новосибирск, Красноярск, какие-то- небольшие аэродромы в Сибири, Олекминск – северяне нас научили называть его просто Олекма, - Якутск, Марково – на Чукотке. Последним советским населенным пунктом был Уэлькаль, тоже на Чукотке, а затем уже шли городки на Аляске – Ном, Фэрбанкс – и далее другие аэродромы в США. Путь конечно непростой, утомительный, но именно па нему в годы войны перегонялись американские самолеты и осуществлялась связь столиц двух стран, когда приходилось летать некоторым официальным лицам или делегациям.
    Эту трассу – от Красноярска до Чукотки – наши летчики называли «линией Мазурука». Прославленный летчик Илья Павлович Мазурук, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации, широко известен в нашей стране, и особенно на Севере. он много сделал, чтобы прославить отечественный воздушный флот, летал в Арктику и Антарктику. В свое время учувствовал в высадке на Северный полюс четверки папанинцев. Был начальником полярной авиации Главсевморпути… [И. П. Мазурук (7 (20) VII 1906 – 2 I 1989) родился в городе Брест-Литовск Гродненской губернии, сейчас Брест областной город Республики Беларусь.]
    Полет из Вашингтона в Москву только в одну сторону продолжался пять суток. Вот тогда-то я и ощутил впервые воочию, что такое просторы родной земли, взглянул с высоты на сибирскую тайгу. Где-то над Якутией в одном из полетов мы в иллюминаторы видели грандиозный пожар. На многие десятки километров в тайге простиралась ломаная линия огня. Вид таёжного зарева не внушал весёлых мыслей. «Как на фронте, - подумалось мне. – Там тоже как будто все горит, да еще и гибнут наши люди».
    Чукотка, Якутия, Сибирь казались нескончаемыми. По многу часов летел самолет, а внизу была тайга, тайга и тайга.
    Последний раз по этому маршруту из Москвы в Вашингтон пришлось лететь в 1944 году. И вот тогда-то мне тоже довелось испытать сюрпризы погоды на этой трассе.
    Меня назначили председателем делегации на конференцию по выработке Устава ООН, которая собиралась в Думбартон-Оксе (пригород Вашингтона). В состав делегации входили крупные специалисты в области международного права профессора С. А. Голунский и С. Б. Крылов, известные советские дипломаты А. А. Соболев и С. К. Царапкин, контр-адмирал К. К. Родионов, генерал-майор Н. В. Славин, Г. Г. Долбин, М. М. Юнин (секретарь делегации) и В. М. Бережков (секретарь-переводчик).
    Летели без особых приключений до Чукотки. А вот в маленьком поселке Уэлькаль на берегу залива Креста застряли больше чем на сутки. Из-за непогоды взлет нашему самолету не разрешали. Дул невероятной силы ветер, и, хотя на дворе стоял август, холодное дыхание Севера давало себя знать.
    Уэлькаль тогда – небольшой поселок – состоял всего из нескольких домиков. Нас проводили в один из них и сказали:
    - Если хотите скоротать вечер, можете пойти в кино. Передвижка в соседнем доме. Там сегодня будут показывать военную хронику.
    Мы решили пойти, но едва вышли на улицу, как пришлось взяться за руки. До «соседнего» дома оказалось метров двести, и добраться к нему мы смогли, только крепко держась за руки.
    Небольшое помещение, где предстоял сеанс и куда мы с трудом дошли, затратив много времени и приложив немало усилий, оказалось переполненным. Там собралось почти все население поселка. На стульях и лавках сидели женщины, дети, старики. Мужчины. как и изо всех других городов, сел, населенных пунктов страны, давно уже ушли на фронт. Война давала себя знать и в маленьком чукотском поселке на самом восточном краю нашей земли.
    Пустили сначала хронику. Перелом в войне к тому часу наступил уже давно, и Красная Армия шла с боями вперед по всем направлениям. Любой фронтовой эпизод, который показывали с экрана, отражал победу; и это было правдой. Люди с волнением, затаив дыхание, смотрели киноновости. Потом показали очередной военный киносборник – были такие художественные фильмы, которые в годы войны на скорую руку выпускались на алма-атинской киностудии. [С июля 1942 г. по май 1943 г. начальником кадров в Управлении Кинофикации г. Алма-Ата работала Злата Исааковна Лавит. Она родилась в м. Вишнево Виленской губернии (теперь Вишнева Воложинского р-на Минской области Республики Беларусь), с 5 лет до 16 воспитывалась в детских домах Минска и Симферополя. В 1937 окончила плодовоовощной факультет Крымского сельхозинститута, с ноября 1942 г. в эвакуации. С мая 1943 по январь 1944 г. студентка курса синоптиков. В январе по разнарядке Москвы была направлена в г. Якутск в Гидрометуправление для обслуживания авиатрассы Красноярск-Уэлькаль. С марта 1944 г. по июль 1946 г. синоптик в аэропортах Берелех и Сеймчан. Получила партвзыскание за отказ выехать в аэропорт Сангар в марте 1946 года. С 1946 г работала в Министерстве пищевой промышленности ЯАССР. Награждена медалью «За победу над Германией».] Один такой киносборник представлял собой три-четыре новеллы о случаях из фронтовой жизни, как правило, незатейливых, но смешных. Враг в них изображался в карикатурном виде. Особой художественной ценности – по понятным соображениям и тем более по меркам сегодняшнего дня – это фильмы, быть может, и не представляли, но зрители, истосковавшиеся по кино, да еще по такому, которое рассказывало о событиях на фронте, с удовольствием смотрели и их. Так было по всей стране. Да чего греха таить, и в советских посольствах за рубежом тоже. Что же говорить о Крайнем Севере, куда занесла нас судьба и где каждая редкая весточка из Москвы, тем более в виде такой киноленты, встречалась с повышенным интересом и вниманием! В маленьком зале – его и залом-то назвать можно было условно – царил духота, но ни один из зрителей не покинул помещения. Все досмотрели киноленту до конца.
    Обратный путь к дому, где нас устроили на ночлег, оказался еще сложнее. Ветер свирепствовал, буквально сбивал с ног. Мы шли, тесно прижавшись друг к другу. Еле-еле преодолели совсем небольшое, по обычным представлениям, расстояние.
    К утру ураган стих. Но вылет нам не разрешили: где-то на трассе, да и на Аляске, еще бушевала непогода. Мы еще на несколько часов застряли в Уэлькале и потому получили возможность ознакомиться с бытом чукчей – народности, которая стала развиваться только при Советской власти.
    Жили они в домах, и нас, прилетевших из Москвы, где ощущались и трудности с продовольствием, и другие тяготы военного времени, поражало многое. В частности то, что мужчин, ушедших на фронт, заменили женщины, да еще в таких типично мужских для Крайнего Севера профессиях. Женщины появились и на рыбацких лодках, и на охоте, и в оленеводческих бригадах в тундре. Поражало и то, что, если вся страна жила по карточкам, или, иными словами, на голодном пайке, здесь не ощущалось нехватки в продуктах питания.
    Мы побывали в правлении местного колхоза. Его председатель, тоже чукча, оказалось, учился в Ленинграде в Институте Народов Севера. Там незадолго до войны врачи обнаружили у него туберкулез и рекомендовали немедленно возвратится на Чукотку. «Чукотский климат и привычное питание помогут вам выздороветь», - сказали ему. И вот он уже несколько лет возглавляет колхоз.
    - Правда, из-за болезни на фронт меня не взяли, сознался он, - но и сама болезнь не прогрессирует, а отступает. Дама я чувствую себя неплохо.
    Он нам рассказывал, как колхоз жил в то тяжелое время, как он проявлял заботу о детях фронтовиков. И главное, несмотря на то, что мужчин стало меньше, поставки оленины государству не уменьшились. Суда регулярно увозили ее на Большую землю. Свои функции «мясного цеха» советского Дальнего Востока Чукотка исполняла исправно.
    В начале 1945 года Москва вызвала меня для подготовки, а затем и для участия в Ялтинской конференции руководителей трех держав». /Громыко А. А  Памятное. Кн. 1. (2-е изд.) Москва. 1990. С. 207-210./
    Государственный деятель Беларуси и дипломат Кузьма Венедиктович Киселев (1 ноября 1903 – 4 мая 1977) родился в д. Лабковичи Чериковского уезда Могилевской губернии, сейчас в Кричевском р-не Могилевской области республики Беларусь. В 1928 году окончил Воронежский университет и в 1936 г. стал кандидатом медицинских наук. С 1937 года нарком охраны здоровья БССР. В 1938-1940 председатель СНК БССР. С 1940 г. заместитель директора Института экспериментальной медицины, директор государственного медицинского издательства в Москве, председатель Ульяновского облисполкома. В 1943-1958 первый заместитель председателя СНК БССР, с 1944 нарком (с 1946 – министр) иностранных дел БССР. Имел ранг чрезвычайного и полномочного посла. Во главе делегации БССР в 1945 г. на конференции в Сан-Франциско подписал Устав ООН. Кузьма Киселев вспоминал:
    «Правительственная делегация Белорусской ССР в составе К. В. Киселева (глава делегации), В. Н. Перцева, А. Р. Жебрака, Ф. П. Шлыкова, М. Т. Лынькова, В.И. Формашова, Г.И. Байдакова и М. И. Петровой рано утром 2 мая 1945 года вылетела из Москвы на самолете «Дуглас» и в этот же день вечером прибыла в Новосибирск. В Новосибирск прибыла и делегация Украинской ССР во главе с наркомом иностранных дел УССР Дмитрием Захаровичем Мануильским. [Дмитрий Мануильский (21. XI (3 X). 1883
— 22. II 1959) — род. в семье православного священника. Закончил Острожскую гимназию. С 1903 г. учился в Петербургском университете. В том же году стал членом РСДРП. В апреле 1918 г. был направлен вместе с Х. Г. Раковским в Украину для переговоров с гетманским правительством Украины, в результате которых 12 июня 1918 г. были подписаны условия прелиминарного мира. 17 декабря 1918 года участвовал в Мозыре в переговорах с Большим солдатским Советом по поводу эвакуации германских войск. Затем из Мозыря через Гомель выехал в Москву.] На аэродроме нас встретили первый секретарь обкома партии Кулагин и председатель облисполкома Гришин. Они пригласили нас осмотреть город и присутствовать на открытии только что выстроенного (это во время войны-то!) театра оперы и балета.
    После краткой остановки в Якутске [«Дмитрия Захаровича Мануильского и делегацию приехало встречать всё местное начальство. Встреча была шумная, с возгласами, рукопожатиями... Потом все стали садиться по машинам, а Мануильский исчез! Что с ним случилось? Все были в полной растерянности. Поехали в город. В конце концов, Мануильский нашелся в русском театре на спектакле! На него все набросились – нельзя же так, всех напугал. А он рассказал, что пока все здоровались, он в суматохе сел в подошедший автобус и поехал в Якутск, который его очень интересовал: когда-то царские жандармы везли его сюда в ссылку, но не довезли. Он сбежал и не попал в Якутск. А теперь захотелось посмотреть город, а со всеми же не посмотришь». /Шевелев М. И. Арктика – судьба моя. Воспоминания первого начальника полярной авиации. Воронеж. 1999. С. 133./], вечером 4 мая вылетели в город Фэрбенкс (Аляска). Наутро пересекли границу. Под нами был Берингов пролив. Из окна самолета виднелись ледяные поля с разводьями и синяя-синяя вода. Весь день продолжался полет. Вечером приземлились в Фэрбенксе. На аэродроме нас встречали советские летчики, пилотировавшие самолеты из Америки в Советский Союз, представители городских властей и американского гарнизона, расположенного в Фэрбенксе. После дружеских приветствий нас отвезли на отдых в гостиницу. Там я спросил наших советских товарищей, который час по местному времени. Мне ответили, что на Аляске сейчас 3 часа дня 4 мая. Оказалось, что день 5 мая нам предстояло прожить дважды!
    Утром 5 мая представители местных властей и гарнизона предложили осмотреть город. Это заняло немного времени. Фэрбенкс, с населением не более 10 тысяч человек, был похож на наш районный центр, вроде белорусского города Борисова. Мы посетили больницу, в которой когда-то лечился от воспаления легких наш замечательный исследователь Отто Юльевич Шмидт. [Отто Юльевич Шмидт (18. (30). IX. 1891—7. IX. 1956) - известный советский учёный, один из крупных исследователей Советской Арктики, в 1921—24 гг. главный редактор Большой Советской Энциклопедии, родился в белорусском городе Могилеве, в семье выходцев из латвийских крестьян.]
    Вечером генерал-майор авиации Васильев пригласил Мануильского и меня на ужин. Генерал встретил нас с большим радушием, сказав, что соскучился по советским людям. Из беседы мы узнали, что в Фэрбенксе находилась группа советских летчиков, перегонявших американские самолеты в Советский Союз. Во время ужина мы рассказали генералу и его друзьям московские новости и поделились впечатлениями о полете через Сибирь. Много говорили и об Аляске
    Этот северный край богат золотом, серебром, медью, платиной, свинцом, а также углем и нефтью. Население насчитывало всего лишь 100 тыс. человек. Коренные жители – алеуты и эскимосы.
    Как известно, Аляска была открыта, исследована и освоена русскими. Русские экспедиции в 1648, 1697 и 1741 годах подробно изучили берега и природу Аляски и составили соответствующие акты. В том же музее Фэрбенкса, где мы побывали, имеется много экспонатов, которые говорят о героических делах русских путешественников-исследователей, осваивающих Аляску. На берегах и островах Аляски были поселены военные гарнизоны, состоявшие из русских казаков. Аляска приносила большой доход русским промышленникам и торговцам пушниной. (По договору 1867 года Аляска была продана царским правительством Соединенным Штатам Америки за 7,2 миллиона долларов.) Сейчас американцы развернули в широком масштабе эксплуатацию ее природных богатств.
    - После утомительного дня, - говорил генерал, - я иногда беру томик рассказов Джека Лондона и перечитываю их. В своих произведениях «Сын волка», «Любовь к жизни» и других Джек Лондон хорошо описал «золотую горячку» конца девятнадцатого века, когда бурный поток золотоискателей хлынул на Аляску и в ближайший Канадский район Клондайк…
    Утром мы вылетели из Фэрбенкса и днем оказались на Канадской земле. Город Эдмонтон, административный центр Канадской провинции Альберта, расположенный на реке Северный Саскачеван, насчитывал в то время около 200 тысяч жителей.
    Утром 6 мая мы вылетели из Эдмонтона и вечером прибыли в Сан-Франциско… Самолет сделал плавную посадку на большом пригородном аэродроме «Гамильтон фильд»… /Киселев К. В. Записки советского дипломата. Москва. 1974. С. 53-56./
    Белорусский писатель Михаил Тихонович Лыньков (18 (30) ноября 1899 – 21 сентября 1975) уроженец д. Зазыбы Витебского уезда Витебской губернии, теперь Лёзненский р-н Витебской области Республики Беларусь. В 1917 г. после окончания в 1917 году Рогачевской учительской семинарии работал учителем, селькором, служил в армии. С 1943 по 1946 год директор Института литературы, языка и искусства АН БССР, депутат Верховного Совета БССР, председатель Союза писателей Беларуси. Фильм, снятый в 1957 году по его повести для детей «Миколка–паровоз», написанной в 1937 году, с успехом шел в кинотеатрах Якутска.
    «Первого мая началось наше далекое путешествие в Америку.
    Мы вылетели утром из Минска и через каких–то трое часов были в праздничной первомайской Москве. Праздновать нам однако было некогда, каждый час был рассчитан на четкую подготовку к большому перелету, на оформление заграничных документов и на всякие другие дорожные хлопоты. В пять часов утра второго мая наш самолет оторвался от земли, и мы на несколько дней превратились в некоторой степени в настоящих жителей воздушных стихий. Среди нашей делегации, которая состояла из восьми человек, не было ни одного, кто бы мог похвалиться значительным «летчицким» стажем, некоторые же очутились в воздухе первый раз в своей жизни, так что особенного воздушного проворства или энтузиазма никто слишком и не проявлял. Первые три тысячи километров выдались особенно тяжелыми, погода была дождлива, не благоприятствующей полету, летели мы вслепую в густо белой мгле и до самого Новосибирска не видели ни кусочка земли. А так же хотелось увидеть и Уральские горы, и много какие города, которые лежали на трассе нашего полета.
    Как же мы были рады возможности приземлиться на Новосибирском аэродроме, снова почувствовать под ногами твердую надежную землю, встретится с представителями Новосибирского Облисполкома и Обкома партии, которые наладили нам теплую товарищескую встречу и во время которой мы, наконец, смогли отдать надлежащую дань и нашему светлому Первомаю.


    А как только начало светать, мы снова очутились в своем самолете, который мчал нас навстречу солнцу со скоростью до трехсот километров в час. Всего мы пролетели до Сан-Франциско около шестнадцати тысяч километров. Кроме Новосибирска, останавливались в Киренске, в Якутске, в Марково на Чукотке и потом уже на Аляске, в городе Фэрбенскс и в канадском городе Эдмонтоне. За время полета видели крупнейшие реки нашей родины, такие как Днепр, Волга, Иртыш, Обь, Ангара, Енисей, Лена и много других. Из крупных американских рек, которые мы перелетели, назову Юкон, Фрэйер и Колумбию. Летели мы над равнинами, над степями, над сибирской тайгой, над тундрами, над горными хребтами, над Беринговым проливом, над Тихим океаном. Мы пролетали в Сибири над отрогами Саянских гор, отрогами Байкальских гор, а за Якутском над Верхоянским хребтом, хребтом Черского, Колымским хребтом и горами Чукотки. От Берингова пролива и до Сан-Франциско нам довелось пролететь над Береговым хребтом, Скалистыми и Каскадными горами Сьерра-Невады. Отдельные вершины Аляскинских гор имеют огромнейшие высоты по шести и более километров (вершина Логан 5950 метров и пик Мак-Кинлей 6239 метров). Не удивительно, что порой летчики, поднимали наш корабль на такие высоты, что нужно было браться за кислородные маски. В такие минуты даже самые завзятые среди нашей делегации любители преферанса, которым во время игры ни почем были ни горы, ни тайга, ни знаменитые воздушные ямы и болтанка, сидели понуро и молча, терпеливо ожидая, пока наш самолет найдет возможность снизится километров на пару ближе к земле. Действительно, на больших высотах чувствовали мы себя довольно плохо. Разреженный воздух чувствуется очень плохо: болят уши, ломит суставы. Лица, особенно губы, синеют, каждое самое незначительное движение причиняет боль, даже разговоры и те прекращаются сами собой.
    Туда мы летели обычно днем, а назад летели только по ночам, избегая дневных гроз и ураганов в горах, которые начинаются там в теплые летние времена.
    За время полета мы встречались с некоторыми интересными природными явлениями, которые оставляют сильное впечатление у каждого, кто встречается с ним впервые. Так, когда мы 5 мая полетели с Чукотки через Берингов пролив, так в Аляску мы прилетели в самый настоящий вчерашний день, а именно – 4 мая. Когда же летели назад через Берингов пролив, так наблюдали обратное явление: из Аляски мы вылетели 1 июля, пролетели каких то часов девять, а сели на Чукотке 3 июля, потеряв таким образом неизвестно где понедельник 2 июля. Утром 3 июля вылетели из Марково, летели часов девять, десять, а прилетели в Якутск снова таки тем же утром 3 июля, которое, как видите, непомерно растянулась. Все эти, непонятные на первый взгляд явления, разъясняются разницей во времени в разных местностях, которые находятся на далеких расстояниях друг от друга. Так, в Сан-Франциско разница во времени по сравнении с нашим достигает четырнадцати часов.
    В этой небольшой статье я не имею возможности рассказать подробно и о Сан-францисской конференции и обо всем, что нам довелось увидеть и понаблюдать в Америке…
    Побыли мы в Америке два месяца. За это время мы много чего увидели, более-менее близко познакомились с американской жизнью, с американской экономикой, культурой, искусством. Но, понятно, что в одной статье обо всем этом не расскажешь». /Лынькоў М. З падарожжа ў Амерыку. //Беларусь. № 9. Мінск. 1945. С. 20-23./
    Конференция проходила на вилле Думбартон-Окс близ Вашингтона. С 21 августа по 28 сентября в переговорах на Думбартон-Окс конференции участвовали представители СССР, США и Великобритании, с 29 сентября по 7 октября — представители США, Великобритании и Китая. На конференции были подготовлены предложения о создании международной организации безопасности, которые легли затем в основу Устава ООН. Там Громыко, руководствуясь директивами Политбюро ЦК, выдвинул предложение о включении в число первоначальных членов будущей организации всех  16 Советских союзных республик
    Согласно решению Крымской (Ялтинской) конференции 1945 г. о создании всеобщей международной организации для поддержания мира и безопасности была созвана конференция в Сан-Франциско. Она проходила с 25 апреля по 26 июня 1945. Была созвана от имени СССР, США, Великобритании и Китая для подготовки, во исполнение решения Думбартон-Окской конференции 1944, окончательного текста Устава ООН. Первоначально приглашения участвовать в конференции были разосланы правительствам 42 стран, подписавших Декларацию Объединённых Наций от 1 января 1942 или присоединившихся к ней и объявивших войну странам фашистского блока: Австралии, Бельгии, Боливии, Бразилии, Канады, Чили, Колумбии, Коста-Рики, Кубы, Чехословакии, Доминиканской Республики, Эквадора, Египта, Эфиопии, Греции, Гватемалы, Гаити, Гондураса, Индии, Ирана, Ирака, Либерии, Ливана, Люксембурга, Мексики, Нидерландов, Новой Зеландии, Никарагуа, Норвегии, Панамы, Парагвая, Перу, Филиппин, Франции, Сальвадора, Саудовской Аравии, Сирии, Турции, Южно-Африканского Союза, Уругвая, Венесуэлы, Югославии.
    Поскольку в числе приглашенных не оказалась БССР и УССР этот вопрос стал предметом острых разногласий между СССР и его западными союзниками. Когда в апреле 1945 года правительства УССР и БССР заявили о намерении послать свои делегации а конференцию в Сан-Франциско без приглашений, США и Великобритания выступили против сославшись на то, что Крымская (Ялтинская) конференция на этот счет никаких решений не принимала. Только под натиском советской дипломатии, лично наркома иностранных дел В. М. Молотова, который пообещал сорвать конференцию, если на нее не будут приглашены представители Украины и Белоруссии, западные государства были вынуждены согласиться с советским требованием. 2 апреля 1945 г. было опубликовано сообщение ТАСС «Об участии Украинской ССР и Белорусской ССР в международной организации для поддержания мира и безопасности», в котором говорилось, что на Крымской (Ялтинской) конференции Советское правительство предложило пригласить эти «две основные Советские республики» для участия в международной организации в качестве первоначальных государств основателей. Это предложение было поддержано США и Великобританией. В свою очередь СССР и Великобритания поддержали просьбу США о предоставлении им двух дополнительных голосов в Генеральной Ассамблее. 5 апреля 1945 года президент США Ф. Рузвельт на пресс-конференции подробно пояснил свою позицию в Ялте относительно поддержки просьбы И. В. Сталина о включении Украины и Белоруссии в состав первоначальных членов новой организации и заявил про свой отказ просить 2 дополнительных голоса для США в Генеральной Ассамблее.
    30 апреля 1945 конференция пригласила к участию в ней правительства БССР, УССР, а также (вопреки возражениям СССР) правительство Аргентины, проводившее враждебную Объединённым Нациям политику (войну Германии оно объявило лишь 27 марта 1945). 5 июня 1945 было направлено приглашение правительству Дании. Польша из-за враждебной польскому правительству позиции западных держав на конференцию приглашена не была. Однако 23 июня 1945 по настоянию СССР конференция решила оставить в Уставе ООН место для подписания его представителями Польши (т. о. Польша вошла в число государств — учредителей ООН).


    Белорусский генетик и селекционер Жебрак Антон Романович (14(27) XII 1901 – 20 V 1965) родился в деревне Збляны Волковыского уезда Гродненской губернии, сейчас Зэльвенского р-на Гродненской области Республики Беларусь. В 1925 г. окончил Московскую сельскохозяйственную академию им. К. А. Тимирязева и в 1929 г. институт красной профессуры. В 1930—1931 гг. специализировался по генетике в США в Колумбийском университете и в лаборатории Т. Х. Моргана. Доцент (1932—35), профессор и заведующий кафедрой (1935—48) генетики Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. В 1945 г избран президентом АН БССР. В апреле 1945 г. являлся представителем Беларуси в работе Всеславянского собора в Софии (Болгария) и членом делегации БССР на конференции в Сан-Франциско в США, где вместе с другими участниками подписал Устав ООН. 16 октября 1947 г. снят с должности президента АН БССР. Формальным основанием для этого послужила публикация Жебрака в американском еженедельнике «Science», где он подверг критике антинаучную теорию Т. Д. Лысенко.
    Советский историк, академик АН БССР Перцев Владимир Николаевич (27 VII 1887 – 3 VI 1960) родился в городе Курске. В 1903 г. окончил Московский университет, с 1922 г профессор и заведующий кафедры средних веков в Белорусском Государственном Университете, в 1943 – 1959 академик – секретарь Отделения Общественных наук АН Беларуси. 21 мая 1945 русский по национальности В. Н. Перцев заявил: «Я б хотел выступить на языке того государства, представителем которого я являюсь, но из-за отсутствия переводчика… мне придется выступать на русском языке».
    17 июня Шмыгов, Перцев и Лыньков посетили Американский институт, где профессор Робертс пообещал организовать посылку в БССР «всех книг американских ученых про Россию, Сибирь и славянские народы соседей Беларуси – Польшу, Литву и др.».
    Сан-францисская конференция проходила в обстановке острой борьбы, особенно по вопросам о правах Совета Безопасности, о процедуре голосования в Совете Безопасности, о колониях и зависимых территориях, о целях международной опеки. Стремясь заставить СССР и его союзников подчиняться в ООН решениям враждебного Советскому Союзу механического большинства, некоторые государства (главным образом латиноамериканские страны) пытались предоставить Генеральной Ассамблее такие же права, как и Совету Безопасности, возражали (Австралия, Канада, Нидерланды и др.) против принципа единогласия постоянных членов Совета Безопасности при решении всех политических вопросов. Эти попытки не увенчались успехом благодаря твёрдой позиции СССР. Принцип единогласия был принят.
    Кстати, «в отчете о работе возглавляемой им делегации на учредительную конференцию ООН в Сан-Франциско, который Мануильский направил Хрущёву, отмечалось: «Свою роль украинская делегация видела в том, чтобы по основным вопросам, в которых кровно заинтересовано наше советское государство, всемерно поддерживать линию Союзной делегации. Но по второстепенным вопросам, как в обсуждении, так и при голосовании, занимать самостоятельную позицию. И эту линию поведения делегация проводила от начала конференции и до конца». С определенным удовлетворением Мануильский отмечал, что некоторые расхождения в позициях с союзной делегацией вызвали заинтересованность и недоумение участников конференции. А украинская поддержка предложений американцев назвать организацию «Организация Объединенных Наций» привела к тому, что американская делегация публично выразила благодарность украинской делегации «за это исключительное понимание психологии американского народа». /В. Ю. Васильев, Р. Ю. Подкур, Х. Куромия, Ю. И. Шаповал, А. Вайнер. Политическое руководство Украины. 1938-1989. Москва. 2006./
    После длительных дебатов Устав ООН был принят. 26 июня 1945 состоялось его подписание. 24 октября 1945 Устав ООН, после ратификации его всеми постоянными членами Совета Безопасности и большинством других подписавших его государств, вступил в действие. С тех пор 24 октября ежегодно отмечается как День Объединённых Наций.
    /Снопковский В. Е. Путь Беларуси в ООН 1944-1945. Минск. 1994; Снапкоўскі У. Сан-Францыская канфэрэнцыя. // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі ў 6 тамах. Т. 6. Кн. 1. Мінск. 2001. С. 221-222./
    Франческа Лапушинская,
    Койданава.


Отправить комментарий