Google+ Followers

среда, 9 ноября 2016 г.

Эдуард Пекарский. Недостатки законопроекта о земском самоуправлении в Сибири. Койданава. "Кальвіна". 2016.



                   НЕДОСТАТКИ ЗАКОНОПРОЕКТА О ЗЕМСКОМ САМОУПРАВЛЕНИИ
                                                                        В  СИБИРИ
    В передовой статье № 39-40 «Якутской Жизни» находим несколько интересных замечаний по поводу внесенного сибирской парламентской группой в Государственную Думу законопроекта о земском самоуправлении в Сибири. Газета, прежде всего, обращает внимание на примечание к 1 статье законопроекта, по смыслу которого на будущее якутское областное земское собрание «возлагается обязанность в первое же по его образовании трехлетие представить в министерство внутренних дел соображения о том, в каком объеме и с какими отступлениями от действующего положения может быть распространено земское самоуправление» на Верхоянский и Колымский округа, «которые временно изъемлются... от действия положения о земских учреждениях». Отметив с горечью, что «даже в лице своих представителей мы не можем подняться до признания за обособленными группами населения, даже за отдельными национальностями права на самоопределение», что служит причиною застоя русской жизни, — газета задается вопросом, «почему южные округа (Якутской области) получают право вершить судьбу северных округов», и указывает, что «для освещения этого вопроса следовало бы рассмотреть племенной состав населения Якутской области по округам». К сожалению, эта задача оказывается непосильной не только для сибирских депутатов, но и для самой местной газеты, признающейся, что данных для суждения о распределении племен по территории округов нет. Газету поражает, далее, «готовность составителей проекта приурочивать его к административным подразделениям территории», которые отнюдь не отличаются требуемым постоянством границ (сама область составляла прежде часть Иркутской губернии, часть Олекминского округа недавно отошла к последней, а относительно двух северных округов якутским губернатором составлен проект в смысле выделения их, вместе с Камчаткой, в особую область). Это ставит вопрос о введении земства в тех или других округах в зависимость от случайных причин — от административного изменения направления границы того или другого округа, вследствие чего, напр., такой малонаселенный наслег, как Оймяконо-Борогонский (Баягантайскаго улуса), ничем не отличающийся от смежного с ним Верхоянского округа, «участвует в решении участи северных округов», тогда как при другом направлении северной границы Якутского округа судьба этого наслега «решалась бы другими».
    Затем, законопроект, по мнению газеты, «возбуждает целый ряд недоумений».
    Почему, напр., списки лиц, имеющих право участвовать в земских избирательных собраниях и съездах, составляемые на первый раз уездными съездами крестьянских начальников или полицейскими управлениями (хотя бы и с участием других лиц), не могут проверяться самими избирательными собраниями и съездами?
    «Кто назначает двух выборщиков (в Гос. Думу) для пополнения состава присутствий по земским делам общих губернских управлений?»
    Наконец, газета справедливо указывает, что «вопрос о введении земства в Сибири неразрывно связан с вопросом об областной сибирской думе», которой должна всецело принадлежать законосовещательная функция, возлагаемая ныне законопроектом на губернские и областные земства, и которой «необходимо предоставить по некоторым вопросам и права законодательные, хотя бы и ограниченные правом Государственной Думы пропускать или не пропускать выработанный областной думой закон в целом (без права поправок). Превращать же земские собрания — заключает газета — в канцелярии министерства внутренних дел нет решительно никакой надобности».
    Приговор законопроекту довольно суровый, но вряд ли заслуженный, даже если и признать, что нынешние земские собрания представляют собою лишь министерские канцелярии, — вряд ли заслуженный потому, что законопроект, в сущности, есть повторение ныне действующего земского положения, в составлении коего сибирские депутаты неповинны. Основательнее другой упрек газеты — что составители законопроекта «очень мало считались с проектами, выработанными представителями населения сибирских губерний и областей, и не постарались внести в действующее в Европейской России положение тех изменений и дополнений, которые диктуются особенностями хозяйственных условий и исторически сложившегося правового уклада жизни народностей, населяющих Сибирь». В этом газета усматривает основной недостаток законопроекта. Но и тут у сибирских депутатов имелись в виду свои соображения. Перед ними стояла дилемма: или представить в Думу такой законопроект, который мог бы рассчитывать на сочувственное к себе отношение и имел бы шансы на принятие Думою и утверждение Государственным Советом, а таким законопроектом представлялся именно внесенный депутатами, как ничем существенным не отличающийся от действующего в Европейской России земского положения, или же вопрос о введении столь необходимого для Сибири земства отодвинуть на неопределенное время. Несомненно, что депутаты, составляя свой законопроект, принимали во внимание все обстоятельства времени и места, и если они, в конце концов, остановились на первом решении представшей пред ними дилеммы, то это объясняется только безвыходностью данного положения. Кроме того, не следует упускать из вида, что «особенности хозяйственных условий и правового уклада жизни разных народностей Сибири», в том числе и Якутской области, могут быть с достаточной полнотой выяснены лишь на местах самим населением, а потому и диктуемые этими особенностями изменения и дополнения в действующем земском положении также могут быть сделаны лишь на местах при непосредственном участии самого населения. По мысли сибирских депутатов, это — дело более или менее близкого будущего. Нельзя не упомянуть здесь и о том, что сибирские депутаты, не имея в своей среде представителя от якутов или Якутской области, напр., — были совершенно беспомощны в деле решения столь важного вопроса, как вопрос о возможности введения земства в северных округах области, между тем как те данные, какими они располагали, говорили именно в пользу преждевременности утвердительного для этих округов решения вопроса. На этом примере самым наглядным образом обнаруживается настоятельная необходимость для якутов (как и для других инородцев Сибири) иметь в Думе своего представителя, о чем якутское население намерено возбудить хлопоты в законодательном порядке. Но... Улита едет, когда-то будет. А пока что, якутскому населению не мешало бы, в виде временного выхода из данного положения, позаботиться о посылке своих уполномоченных в Петербург для участия их, в качестве сведущих людей, в работах сибирской парламентской группы и разных парламентских комиссий, где они, несомненно, были бы всегда желательными и незаменимыми сотрудниками, особенно если принять во внимание, что сами депутаты часто физически не в состоянии уделять время детальному рассмотрению многих вопросов, стоящих на ближайшей очереди. На этот выход, как на необходимую «практическую поправку к закону», «Сибирские Вопросы» указывали еще в прошлом году в особой статье (см. № 21, от 19 августа). Позволим себе напомнить читателям следующие строки из упомянутой статьи, не потерявшие до сих пор своего практического значения:
    «Являясь сотрудниками и равноправными участниками работ формальных депутатов в их внедумской деятельности, эти фактические представители Сибири будут, конечно, прямо влиять на мнения и постановления сибирских депутатов, а, следовательно, косвенно, через них, и на резолюции высшего законодательного учреждения страны. Итак, в интересах Сибири чрезвычайно важно, если одновременно с формально избранными представителями Сибири в Петербург прибудут и сведущие лица с мест для совместной внедумской работы с сибирскими депутатами» (стр. 3-4).
    Э. П.
    /Сибирскіе вопросы. №№ 21-22. С.-Петербургъ. 1908. С. 8-11./

                                                                           СПРАВКА


    Эдуард Карлович Пекарский род. 13 (25) октября 1858 г. на мызе Петровичи Игуменского уезда Минской губернии Российской империи. Обучался в Мозырской гимназии, в 1874 г. переехал учиться в Таганрог, где примкнул к революционному движению. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт, который не окончил. 12 января 1881 года Московский военно-окружной суд приговорил Пекарского к пятнадцати годам каторжных работ. По распоряжению Московского губернатора «принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдалённые места Сибири с лишением всех прав и состояния». 2 ноября 1881 г. Пекарский был доставлен в Якутск и был поселен в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса, где прожил около 20 лет. В ссылке начал заниматься изучением якутского языка. Умер 29 июня 1934 г. в Ленинграде.
   Кэскилена Байтунова-Игидэй,
    Койданава.




Отправить комментарий