Google+ Followers

воскресенье, 22 января 2017 г.

Метанолия Боярышникова-Глыг. Буза - славный сын земли Гродненской. Койданава. "Кальвіна". 2017.


                                     ГРОДНЕНСКИЕ БОГАТЫРИ-ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ
    На удивление всему миру, во все времена древний город Гродно на Немане являл миру уникальных богатырей, каких мало.
    На рубеже XIII-XIV веков подлинный ужас на немецких псов-рыцарей наводил Давид Городенский (1283-1326) — полководец и государственный деятель Великого Княжества Литовского. Крестоносцы всегда позорно убегали, заслышав от своих лазутчиков о приближении отряда литвинов-белорусов во главе с Давидом...
    Вот такой белорусский город Гродно на реке Неман. Остается только гадать: то ли земля здесь такая, то ли воздух особый. И что-то, видимо, в этом есть. Ведь неспроста близ Гродно «пристроился» известный курортный городок Друскеники. А теперь из века XXI вернемся опять вглубь веков - в самый конец XVI века... Посмотрим — какая связь может быть между уникальным Гродненским краем и теми огромными пространствами, что простираются от Урал-камня до самого-самого Великого океана.
    Сибирь, несмотря на то, что находится с Европой на одном Евразийском континенте и отгорожена от нее лишь Уральскими горами, тем не менее, была открыта для цивилизованного человечества на целых 100 лет позже, чем Америка. Однако про Колумба известно почти все, а вот о личности Ермака до сих пор спорят — имя это его (Ермак Тимофеевич Аненков) или прозвище. А сама жизнь дерзкого и отчаянного казачьего атамана, роль которого в освоении Сибири исключительна, и вовсе остается в тени.
    Конечно, слухи всякие и домыслы о Сибири бродили на Руси исстари, и, конечно, не один новгородец или устюжанин и промышляли, и торговали в ее тундрах, проникая туда и по суше, и по северным морям, но отчетов о своем самочинстве никому не давали. А само слово «Сибирь» появилось в русских летописях лишь в начале XV века в связи с убийством в «сибирской земле» хана Тохтамыша, того самого, что Москву спалил уже после Куликовской битвы.
    Не сразу был найден короткий путь в сибирские земли. Первые русские промысловые люди пользовались печорским «чрезкаменным» путем. Три тысячи верст от Великого Устюга до Оби были не только долгими, но и опасными. Чрезвычайно труден был перевал через Урал для волока печорских судов — кочей. Поэтому и не использовался он для колонизации, а всегда оставался лишь торговым. Был еще и морской путь — немало смельчаков поглотил коварный Северный Ледовитый океан, имена же их канули в вечность...
    Русские поморы с незапамятных времен ходили на Шпицберген. Но ведь это по открытой воде, по теплому течению. А вот на восток, сквозь арктические льды, плавать остерегались. Не ровен час затрут льды утлое суденышко, и обратного пути уже не будет. Погибель верная во льдах да в снегах. Даже отважный Виллем Баренц, голландский мореплаватель на русской службе, в честь которого и названо Баренцево море, дальше Новой Земли пробиться не смог и нашел на этом острове в 1597 году свое последнее пристанище.
    По иронии судьбы в том же году, в год смерти Баренца, русские поморы, выйдя на кочах из устья Печоры в открытый океан, обошли вокруг Ямала и вдоль побережья Карского моря вошли в Обскую губу. Под чьим началом были эти смельчаки, кто первым отважился идти по Ледовитому океану на восток? Как сообщает найденная не так давно «Пинежская летопись», это был Юрий Долгушин — «пан литовский полоненик»: «Лета 7105 (1597 год по новому стилю) первым проведал Надым-реку, а на другой год Таз-реку». Но как попал наш соотечественник к поморам?
    Русский царь Иван Грозный в 1558 году развязал войну за выход к Балтийскому морю. Воевать ему пришлось против Ливонского ордена (отсюда и название войны — Ливонская), Швеции, Польши и государства литвинов (белорусов) — Великого Княжества Литовского; в 1569 году Польша и Великое Княжество Литовское по ходу войны объединились в одно федеративное государство — Речь Посполитую. Война продолжалась до 1583 года. В кровопролитной битве под Смоленском многие воины-литвины оказались в плену у русских.
     Так в распоряжении купцов Строгановых оказались пленные литвины из Речи Посполитой, часть которых присягнула на верность русскому престолу и была зачислена на воинскую службу по т.н. «литовскому списку». Они принимали участие в первых военных и торгово-промысловых походах по суровым и необъятным просторам Сибири, некоторые даже достигай высокого служебного положения. Среда них был и Юрий Долгушин — уроженец Гродненщины. Он впервые в истории России проведал «морской ход» из устья реки Печоры в низовья реки Надым и на правом берегу реки Таз основал Мангазейский острог, ставший первым торгово-промысловым центром в Западной Сибири.
    Часто у воды появлялись, аборигены-охотники. Они прятались за деревья и прибрежные камни, изредка над головами поморов свистели стрелы. Свободные от гребли люди хватались за пищали, но охотники поспешно скрывались. Но потом выяснилось, что с аборигенами весьма выгодно для государевой казны «торговать пушнину». Напомним поэтому, что открытие в середине XVI века торговых сношений между Москвой и Западной Европой через Архангельск повысило спрос на пушнину, шедшую за границу.
    «Златокипящая государева вотчина» Мангазея, закинутая вглубь студеной тундры и затерявшаяся среди полярных болот, стала давать казне невиданное количество дорогой пушнины — ежегодно до 100 тысяч вывозных соболей.
    В истории освоения Сибири ясак — дань с жителей — сыграл решающую роль. Это была та притягательная сила, которая побудила московского государя присоединить всю территорию к востоку от Урала до Тихого океана. Ради сбора ясака строились в тайге укрепленные ясачные зимовья, превращавшиеся затем в остроги и города (Енисейск, Красноярск, Иркутск, Нерчинск, Якутск), содержались гарнизоны из стрельцов и казаков, поощрялись безумные по смелости предприятия служивых людей и частных компаний.
    Закинутый за самый Полярный круг Мангазей-город вследствие своего положения на перепутье между низовьями Оби и Енисея в XVII веке сыграл исключительную роль в продвижении русских промысловиков вглубь Сибири и на Дальний Восток. Уже к середине XVII века соболь был почти истреблен к западу от Енисея, но через Мангазею шла дорога на восточно-енисейские и ленские соболиные промыслы. По восточным притокам Печоры русские люди поднимались на Урал-камень и, преодолев перевал, спускались Сычвою или Собью в Обь. В устье Оби перегружались из маленьких лодок (на которых пришли с Поморья) в морские кочи и, пересекая бурную и широкую Обскую губу, проникали в Тазовскую губу и в сам Мангазей-город.
    Будучи конечной станцией Печорского пути, Мангазея была и отправным пунктом, откуда русские люди шли дальше на восток. С верховьев Таза волоком перебирались на приток Енисея Туруханку, а там открывался путь вниз по Енисею на песцовые промыслы Таймыра или же вверх по Енисею на Тунгуску и далее через Вилюй на великую реку Лену. Мангазея была тем центром, откуда производились открытие и присоединение новых земель и куда стекались пушные богатства с Енисея и далекой Лены. И Мангазея вполне отвечала этим двум грандиозным задачам, будучи одновременно и укрепленным ясачным зимовьем, и торговой факторией — опорного пункта для закрепления русских в бассейнах Енисея и Лены.
    Толпы предприимчивых «промысловиков» из поморов Печорского края ежегодно преодолевали трудности морского пути и самоедских тундр в поисках добычи. Сюда стремились в погоне за легкой наживой разные «гулящие люди», с пьяных глаз задаром продававшие свой непомерный труд и свою добычу.
    Мангазея была землей обетованной для поморских промысловиков. Отсюда тысячами вывозились драгоценные соболиные шкурки. Здесь созидались баснословные богатства Ревякиных и Федотовых из Великого Устюга, Строгановых из Сольвычегодска. Через их руки проходила львиная доля добычи из беспредельной сибирской тайги.
    Соболь... Сколько радости и бед приносил этот маленький зверек в старину! Не каждый даже богатый боярин мог носить соболью шубу. Этот мех был привилегией только царского двора. Цари им одаривали своих приближенных и иностранных послов. На международных ярмарках мех соболя ставился выше флорентийских кружев, бухарских ковров и индийского шелка. И недаром Иван Грозный на первых шагах освоения Сибири особым указом повелевал: «Рубить голову всякому, кто осмелится продать иноземцу живого соболя». Запрет о продаже живого соболя за границу действует и поныне. В 1672 году уездный город Мангазея был перенесен на новое место и получил название Новая Мангазея (теперь Туруханск).
    Быстро осваивалась Сибирь. Она была пройдена и более или менее обследована в невиданно короткий 50-летний срок. Подвигами сотен людей отмечен этот путь, и среди славных землепроходцев эпохи Великих географических открытий в Сибири отважный Юрий Долгушин по праву занимает почетное место. Могила его неизвестна, а пыль пройденных им дорог давно смешалась с мангазейской землей, открытию которой он посвятил свою жизнь.
    В результате длительных войн между Московским государством и Речью Посполитой в конце XVI и на протяжении XVII веков осуществлялось массовое, преимущественно принудительное, заселение Сибири белорусами. В этот период представители белорусского народа внесли свой существенный вклад в культурное и хозяйственное освоение Сибири, принимая активное участие в строительстве городов и острогов. Образованная шляхта, поднаторевшая в европейских университетах, пополняла ряды военной администрации, которая «делала политику» в Сибири.
    Соболь быстро истреблялся в низовьях Енисея и на Таймыре. Но еще в конце 1610-х годов русские служилые люди «златокипящей» Мангазеи впервые узнали от тунгусов о якутах, «великой реке» - Лене и несметных богатствах тех земель на разное пушное зверьё: соболя, песца, куницу, горностая. Стремление к наживе было тем стимулом, который заставлял русских казаков продвигаться всё дальше и дальше на восток. Русские землепроходцы начали «проникать» в Восточную Сибирь, постепенно осваивать её необозримые просторы.
    В Мангазее среди «гулящих людей» умом и энергией выделялись «полоняники по литовскому списку» — Пенда, Бугор и Буза — это не фамилии, а прозвища, клички, которые им дали русские гулящие и развеселые люди из Великого Устюга: с этими кличками они и вошли в историю освоения Сибири, по русским литературным источникам. Имя и фамилию Пенды удалось установить - это промышленник Пантелей Новацкий, сын боярский Самсона Новацкого по «литовскому списку». Имена и фамилии «Бугра» и «Бузы» неизвестны...
    Буза Елисей — один из первых русских «полоняников-литвинов». Будучи уже казачьим десятником в Енисейске, был отправлен с 10 казаками в 1636 году с приказом осмотреть реки, впадающие в Северный Ледовитый океан, о которых сообщал Василий Бугор. Буза - это прозвище Елисея, как Пенда и Бугор, он тоже отличался ростом, силой и отвагой. И дать ее могли только соотечественники-литвины: «буза» - воинская традиция, сложившаяся в родовых дружинах у кривичей; даже в XIX веке эта традиция бытовала в деревенских артелях кулачных бойцов — включала боевой пляс, способы боя оружием и голыми руками.
    Путь Бузы лежал по всей могучей реке Лене. Буза дошел до устья реки, откуда морем поплыл на запад и через 2 дня был уже в устье Оленёка. По этой реке стал подниматься «своею силою». Перезимовав, нашел более короткую дорогу на Лену — не водой, а сухопутьем, что было удобнее: переход составил менее 100 верст. Через 2 года, в 1638 году, на Лене Буза построил 2 коча и пошел «проведывать новые земли». От устья Оленёка до устья Яны шел водой 5 дней. Отсюда 3 недели поднимался вверх по реке. Третий поход Бузы состоялся в следующем 1639 году: из Якутска дана была «наказная запись» (инструкция) идти на Индигирку и искать «новых людей». Буза поплыл на 4 кочах, которые выстроил на Яне и снова вышел к побережью Ледовитого океана. Здесь он впервые встретил инородцев юкагиров, ранее неизвестных для русских людей, и пробыл у них 3 года, изучая их быт и нравы. В 1640 году построил на Индигирке норное русское зимовье (острог) и вернулся в Якутск только спустя 2 года.
    Более известный просвещенному миру русский землепроходец Михайло Стадухин из Великого Устюга спускался вниз по Индигирке уже после Бузы; он морем пошел не на запад, а на восток, и в устье Колымы основал острог в 1644 году (ныне село Стадухино). Имя литвина Елисея Бузы также легендарно, как и имя Михайлы Стадухина...
    И еще одно авторское предположение, но более уверенное — о том, что Пенда, Бугор, Буза и Хабара (Хабаров, он же Свентицкий?) были выходцами с Гродненщины. На других землях Беларуси в те времена потомки радимичей были люди «помельче», а среди дреговичей-полешуков и вовсе «занадта дробней к\я».
    Обратимся в связи с этим, дорогой читатель, к началу нашего повествования. Такие люди, как Давид Городенский (а впоследствии Чеховской, Солоневич, Курлович) в те далекие времена в Беларуси населяли, в основном, Гродненщину. Это были люди племени лютичи, люди самоотверженные и организованные, но не так распространенные на земле белорусской, как иные племена — дреговичи, радимичи, кривичи. О лютичах ничего не говорится в белорусских исторических источниках XX столетия. Впервые о них поведал религиозный деятель и историк православной церкви А. В. Мартос (1904-1983) из Новогрудского уезда, внук скульптора И. П. Мартоса (1754-1853), в своей замечательной книге «Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни» (Буэнос-Айрес. 1966), переизданной Белорусским Экзархатом в 1990 и 2000 годах. Мартос отмечает, что малочисленное племя лютичей называли еще лютыми людьми, а затем «литовцами». Именно они и составили ядро нового княжества Литовского со столицей в Новогрудке, которое с годами выросло до Великого Княжества Литовского. Придавая этим сообщениям важное значение в современном споре между Беларусью и Литвой о литовских великих князьях, Мартос в начале своей книги отмечает: «Сей труд посвящаю любимой родине». И мы, его потомки, должны быть благодарны нашему соотечественнику-миссионеру за освещение малоизвестных страниц истории нашей родины — Беларуси.
    ... В истории освоения северо-востока Сибири большое место занимают события, связанные с первыми русскими поселениями в Заполярном крае. Они стали опорными пунктами для присоединения северо-восточной части Азии к Русскому государству. Одним из первых поселений русских землепроходцев было Верхоянское зимовье, основанное в 1638 году Елисеем Бузой. Верхоянск в XVII веке стал исходным пунктом для организации новых походов русских казаков на крайний северо-восток Сибири.
    Россия еще не «прорубила окно в Европу» и не основала Петербург в устье Невы, но уже проникла на берега Великого (Тихого) океана, основала острог Охотск и начала осваивать Камчатку, Курильские острова...
    /В. А. Ермоленко, В. Н. Черепица.  400 имен: жизнеописания видных деятелей истории и культуры Гродненщины (с древнейших времен до начала ХХ века). Гродно. 2014. С. 11, 13-16, 19-20, 23-24./

                                                                     СПРАВКА

    Валерий Александрович Ермоленко /Ярмоленка/ - род. 31 октября 1940 г. в с. Семиозерное Кустанайской области Казахской ССР (СССР). Окончил маркшейдерский (1962) и инженерно-экономический (1965) факультеты Ленинградского горного института. С 1969 г. в Институте геологических наук МГ СССР (Минск), кандидат технических наук (1973), с 1974 г. в Белорусском филиале Всесоюзного НИИ галургии, с 1976 г. в БНТУ, с 1990 г. в БГУ, доктор географических наук (1994), академик Петровской Академии наук и искусств (1996), представитель Беларуси в INHIGEO (Лиссабон, Португалия) - всемирной комиссии по истории науки. Награжден орденом «Дружбы народов». Автор более 250 научных работ и ряда научно-популярных очерков, где навыдумывал всяких известий про нахождение белорусов в Якутии.
    Сабира Юнэска,
    Койданава.


    Валерий Николаевич Черепица /Чарапiца/ - род. 1 января 1945 г. на ст. Жудилово Унечского р-на Брянской области РСФСР (СССР). Окончил русскую среднюю школу № 3 в г. Лида Гродненской области БССР (1963), исторический факультет Гродненского педагогического института (1970). В 1979 году защитил кандидатскую диссертацию «Революционные связи Белоруссии и Польши в 70-80-х годах XIX века», стажировался в Варшавском университете. С 1970 г. преподаватель кафедры истории СССР и БССР, в 1978-1995 гг. декан исторического факультета, в 1989-1990 гг. заведующий кафедрой истории Беларуси, с 1996 г. заведующий кафедрой истории славянских государств Гродненского государственного университета. Кандидат исторических наук (1979), профессор (1991), академик Петровской Академии наук и искусств (2014). Член Союза писателей Беларуси (Минск) и Международного писательского фонда (Москва). Входит в состав Президиума Белорусского отделения Петровской Академии наук и искусств. Является членом правления нескольких общественно-политических организаций: Белорусского славянского комитета, Республиканского центра просвещения имени Евфросинии Полоцкой, Гродненской областной организации «Союзная общественная палата». Был в числе учредителей общественного объединения «Белая Русь». Выступает за максимальное сближение славянских народов перед угрозами современной действительности, поддерживает интеграционные процессы на постсоветском пространстве. Опубликовано свыше пятисот научных и учебно-методических работ.
    Жерарда Даховка,
    Койданава.

                                                               ПРИЛОЖЕНИЕ

                                                                 ЕЛИСЕЙ БУЗА
    Ну, наш, Городенской земли, лютич...
    /Давида Гарадзенская. Сокровенные сказания гродненцев. Сутки. 1708. С. 88./

     БУЗА Елисей Юрьевич — енисейский казачий десятник.
    В 1636 г. из Енисейска направлен для открытии новых земель восточнее устья Лены. В низовьях этой реки с отрядом из 45 чел. (40 промышленников и казаков) появился летом 1637 г. Оттуда прошел на Оленек, где застал казаков отряда Реброва, плавал вверх по реке, построил зимовье, затем через р. Молодо вернулся в Жиганск. Летом 1638 г. отряд снова спустился к устью Лены, имея намерение морем достигнуть р. Яны. Однако у устья р. Омолоя суда были застигнуты ледоставом. Землепроходцам до верховьев Яны пришлось добираться пешим ходом — шли 8 недель. Б. в районах Яны и низовьев Лены пробыл несколько лет. По наступлению лета по Яне не раз спускался к морю и выходил к берегу океана, доходя до рр. Чондона и Индигирки. В Якутск возвратился летом 1642 г.
    /Энциклопедия Якутии. Т. 1. Москва. 2000. С. 303./




                                                       БУЗА ЕЛИСЕЙ ЮРЬЕВИЧ
    (гг. рожд. и смерти неизв.), землепроходец и арктический мореход, казачий десятник, один из первооткрывателей Восточной Сибири.
    Под командой П. Бекетова в 1631-1633 участвовал в строительстве Якутского острога. Сведения о самостоятельных походах Е. Бузы противоречивы. По одной версии, летом 1637 он двинулся от устья Лены морем на запад к р. Оленёк, проплыл по ней на кочах вверх 500 км и срубил зимовье. Весной 1638 на оленях прошел вдоль р. Молодо (басс. Лены) до устья, открыв Лено-Оленёкский водораздел, летом по Лене вышел к морю, достиг устья Яны и поднялся по ней, повторив маршрут И. Перфильева. В 1639 на кочах спустился по Яне до моря и, пройдя на восток, у 138° в.д. открыл Чондонскую губу, «запирающий» ее о-в Ярок и р. Чондон. Два года (1640-1641) собирал ясак с юкагиров в басе. Чондона и Хромы, продолжив таким образом открытие Яно-Индигирской низм., начатое И. Перфильевым. С богатым ясаком и заложниками летом 1642 вернулся в Якутск. По другой версии, летом летом 1637 от устья Лены землепроходец направился на восток и добрался до устья обнаруженной им р. Омолой, где его застали холода. Бросив коч, поднялся на нартах по реке, перевалил открытый им хр. Кулар и осенью вышел на Верхнюю Яну, где зазимовал. Летом 1638 открыл Чондонскую губу, о-в Ярок и р. Чондон, на которой прожил до лета 1642. В 1644 доставил собранный ясак в Москву. Дальнейшая судьба Е. Бузы неизвестна.
    Его имя какое-то время носили о-в Бузин (Ярок) и губа Бузина (Чондон) и до сих пор — правый приток Нижней Лены.
    /Полярная энциклопедия школьника. Арктика – мой дом. История освоения Севера в биографиях знаменитых людей. Москва. 2001. С. 24-25./




Отправить комментарий