Google+ Followers

вторник, 31 октября 2017 г.

Богдан Чижик. Свержение колчаковщины в Якутске. Койданава. "Кальвина". 2017.





    Б. М. Чижик,
    член КПСС с апреля 1918 г.
                                           СВЕРЖЕНИЕ КОЛЧАКОВЩИНЫ В ЯКУТСКЕ
    В феврале месяце 1919 года в г. Якутске в доме Валя по ул. Революции (ныне Октябрьская 36 а) группой товарищей в составе: Ф. Я. Лебедева, бывшего политического ссыльного, Л. Парадовского, бывшего фельдшера отряда Рыдзинского, П. Кочнева, участника штурма Зимнего дворца, И. Васильева, рабочего молотобойца и Б. М. Чижик, работавшего грузчиком и матросом на речном транспорте, — было положено начало подпольной большевистской организации.
    На одном из первых собраний группы были приняты устав и программа организации. В основу программы были положены основные положения программы-максимум Российской социал-демократической партии.
    Основная задача, которую поставила перед собой организация, заключалась в проведении подготовительной работы по свержению колчаковщины и установлении в Якутии Советской власти.
    В целях конспирации было решено, что каждый член группы должен организовать подпольную группу товарищей в пять человек, с тем чтобы эти товарищи знали бы только его, а затем из этого пятка каждый в свою очередь должен был организовать свой пяток по этому же принципу и т. д. Вскоре же было принято решение о привлечении в подпольную организацию группы товарищей — рабочих Волкова, Шишунова, Толмачева, Суковатицына и др., зарекомендовавших себя в прошлом активными борцами за установление Советской власти и пользующихся доверием членов подпольной организации.
    Прошло немного времени и уже к лету 1919 года подпольная организация большевиков имела по г. Якутску широкую сеть отдельных пятков, проводящих активную подпольную работу по разложению колчаковского строя и подготовке переворота.
    К подпольной работе по борьбе с колчаковщиной была привлечена значительная группа передовой молодежи, большинство из которой ранее принимало то или иное участие в борьбе с якутской контрреволюцией. В подпольную организацию молодежи входили: Г. Тахватулин, Бровин, А. Кугаевский, Ядвига Проневич, Ф. Тарасов, Кононыхин, К. Глазкова-Петрова, М. Габерник, К. Еникеев, В. Константинов, Нюта Гоммерштадт (Котенко), В. Синеглазова и ряд других товарищей. Непосредственная связь с молодежной подпольной организацией осуществлялась через П. Кочнева и М. Ксенофонтова.
    Летом 1919 года колчаковцами была проведена мобилизация в армию цензовиков (т. е. лиц, имеющих образовательный ценз — среднее и неполное среднее образование). Большинство членов подпольной молодежной организации попало под эту мобилизацию. Уезжая в армию, они получили от подпольной организации указания о ведении работы по разложению колчаковской армии. Уже будучи в колчаковской армии, члены Якутской подпольной молодежной организации приняли участие в Красноярском и Канском антиколчаковском восстаниях солдат, а будучи на фронте при соприкосновении с частями Красной Армии переходили в ее ряды или уже уходили в партизанские отряды.
    В октябре 1919 года было созвано расширенное собрание подпольной большевистской организации. Помимо товарищей из состава первой организационной труппы, находившихся в Якутске (Лебедев, Кочнев, Васильев, Чижик), на собрании присутствовали Бетюлев, Богуш, Акуловский, Срулевич и ряд других товарищей. Был избран партийный комитет в составе тт. Лебедева, Акуловского и Чижик [* В дальнейшем состав комитета частично, был изменен.].
    Исходя из политической обстановки (победоносное наступление на Колчака частей Красной Армии в Сибири, образование усть-кутского партизанского фронта и все более возрастающее недовольство широких трудящихся масс колчаковщиной, а также возможность зверской расправы с политическими заключенными, находящимися в Якутской тюрьме), было принято решение об усилении работы по организации в городе антиколчаковского переворота. На ускорении переворота также настаивали находящиеся в тюрьме товарищи С. Аржаков, X. Гладунов, В. Котенко, с которыми подпольная организация имела тайную связь.
    Вскоре перед нашей подпольной организацией встал вопрос об установлении связи с подпольной левоэсеровской группой, предложившей нам свою помощь в борьбе с колчаковщиной. Эту группу возглавлял Л. Тверской, вскоре же после переворота вступивший в Коммунистическую партию. После ряда переговоров с представителями группы левых эсеров, которые поручены были вести тт. Лебедеву и Срулевич, было достигнуто соглашение о совместной работе по организации антиколчаковского переворота.
    Стали, проводиться совместные заседания комитетов подпольных организаций, на которых обсуждался план переворота, производился подсчет оружия и другие вопросы, относящиеся к организации переворота.
    Была установлена связь с группой солдат местного гарнизона, состоящего из мобилизованных крестьян, недовольных колчаковщиной. Имелись свои люди среди колчаковской милиции и надзирателей тюрьмы, где находилась в заключении группа наших товарищей.
    В декабре 1919 года член подпольной организации солдат Киркум заверяет подпольный комитет о готовности гарнизона поддержать восстание и во избежание провала настаивает на ускорении выступления. Форсировать выступление было тем более необходимо, что выпущенный незадолго до этого из тюрьмы бывший фронтовик Романченко, не согласуя свои действия с подпольной организацией, будировал солдат гарнизона на немедленное выступление.
    И вот в ночь на 15 декабря 1919 года в г. Якутске под руководством подпольной организации большевиков колчаковщина была свергнута.
    Участники переворота направляются к казарме, где при участии группы солдат гарнизона разоружают и арестовывают офицеров. Из тюрьмы освобождают политических заключенных. Захватываются телефонная и телеграфная станций. По квартирам проводятся аресты активных деятелей колчаковцев и видных представителей местной буржуазии и тойонатства. Колчаковская милиция и специально организованная колчаковцами дружина по борьбе с большевизмом, помещавшаяся в здании нынешнего гастронома (угол ул. Кирова и Октябрьской), узнав о выступлении красных, разбегается, не оказывая сопротивления. Этой же ночью составляется воззвание к населению, из которого утром 15 декабря жители города узнают о свержении колчаковщины и восстановлении Советской власти.
    Утром 15 декабря в помещении канцелярии гарнизона было проведено собрание подпольного комитета с участием освобожденных из тюрьмы товарищей и активных участников переворота. На совещании было решено впредь до установления связи с центром избрать революционный орган, которому бы принадлежала вся полнота власти в области. Этот орган решено было наименовать Якутским революционным штабом Красной Армии. Тут же тайным голосованием был избран этот штаб в составе: Харитона Гладунова, Федора Лебедева, Василия Котенко, солдата Киркума и представителя от группы левых эсеров Геллерта.
    Свержение колчаковщины в г. Якутске было совершено на несколько дней раньше, чем окончательно пала колчаковщина в Сибири. В частности, в г. Иркутске в это время еще у власти находились колчаковцы.
    Приступив к строительству новой жизни, трудящиеся Якутии встретили на своем пути яростное сопротивление остатков колчаковщины, тойонов и буржуазных националистов.
    Ушедшее в подполье якутское контрреволюционное охвостье организует заговоры, создает на территории Якутии белобандитские вооруженные отряды для борьбы с Советской властью. Они приглашают в Якутию с дальнего Востока белогвардейские офицерские части под командованием бывшего колчаковского генерала Пепеляева с тем, чтобы потопить в крови молодую советскую республику.
    Кровью своих лучших сынов в борьбе с контрреволюцией, при братской помощи великого русского народа, под руководством Коммунистической партии трудящиеся Якутии отстояли завоевания Октябрьской революции в Якутии.
    1957 г.
    [Чижик Б. М.  Свержение колчаковщины в Якутске. // За Советскую власть в Якутии (воспоминания). Якутск. 1957. С. 255-259.]

                                                               ПРИЛОЖЕНИЕ

                                                  БОГДАН МЕЛЬХИОРОВИЧ ЧИЖИК
    Богдан Мельхиорович родился в 1899 году в с. Мача, б. Бодайбинского уезда (ныне Олекминского района), б. Иркутской губернии в семье ссыльного поселенца. Отец его, Мельхиор Осипович, штабс-капитан Московского гренадерского полка, в 1863 году возглавлял повстанческий отряд в б. Витебской [Минской] губернии, за что был приговорен к смертной казни, замененной 20 годами каторги. После отбытия наказания он поселился в с. Мача, так как бывшим каторжанам разрешалось жить лишь в отдаленных краях.
    Богдан лишился отца, когда ему было всего два года, и его мать, Зинаида Панфиловна Чижик, после смерти мужа переехала с сыновьями в Якутск. Эта замечательная женщина начала работать в газете «Якутская окраина», фактическими редакторами которой были политические ссыльные. Как формальному редактору, ей иногда приходилось сидеть в тюрьме за «крамольные», статьи и тем самым помогать общему делу.
    Так что детство и юность у Богдана прошли в окружении передовых людей времени, что исподволь формировало в нем революционное мировоззрение.
    Очень рано юноша познал нужду и бедность, что вынудило его почти с 13 лет пойти в люди и начать работать — сначала продавцом газет, а затем грузчиком и матросом на пароходе «Лена».
    Из-за бедности и необходимости оказать посильную помощь своей матери, он не получил в те годы образования. Но он много читал, в свободное от работы время занимался самообразованием. Физически он очень рано развился, не по возрасту был высок и силен. Уже в 16 лет, когда Богдан работал грузчиком, он был так силен, крепок, что легко мог переносить тяжести, подстать двум взрослым мужчинам. Вообще же, это был высокий, статный шатен с правильными, красивыми чертами лица, с высоким лбом. Глаза его были живые, а взгляд добродушный. Товарищи, с которыми ему пришлось в молодости работать, любили парня за честность и доброту, справедливость и мягкий характер, и в то же время — за твердость взглядов и большую волю. За это же его очень уважали товарищи по борьбе и партии, среди которых он пользовался вполне заслуженным авторитетом.
    Трудовая жизнь, начатая Богданом в ранней юности, закалила его характер и волю, он рано осознал свое место в жизни. Совсем не случайно с самого начала Февральской революции он активно включается в борьбу и как настоящий пролетарий идет вместе с большевиками. Теоретически он тогда еще не все усвоил (это придет позже), но что он хорошо знал, так это свое место в наступившей революции, в борьбе. В партию он вступил в апреле 1918 года, а фактически, как большевик, включился в борьбу с февраля 1917 г. Вместе с М. К. Аммосовым, П. А. Ойунским он создает первые организации профессиональных союзов рабочих. От рабочих он входит в первый Якутский Совет рабочих депутатов, в котором, как известно, работали такие известные крупные деятели партии, как Г. К. Орджоникидзе, Г. И. Петровский, Ем. Ярославский и другие большевики. С их отъездом основная борьба с контрреволюционным областным советом ложится, главным образом, на плечи молодежи — первых большевиков Якутии, в том числе и на Богдана Мельхиоровича.
    Как член исполкома Совдепа, в 1918 году он арестовывается и освобождается из тюрьмы лишь 1 июля с приходом в Якутск отряда Рыдзинского.
    О днях, проведенных в тюрьме, Богдан не однажды вспоминал впоследствии. Здесь он сидел вместе с М. К. Аммосовым и был очень ему благодарен за то, что тот был хорошим наставником «тюремного университета», много давшего ему в политическом развитии и в ознакомлении с теорией Маркса, Энгельса и Ленина, которого Богдану посчастливилось в 1921 году лично слушать.
    Вместе с друзьями из отряда Парюкова в том же 1918 году его арестовывают в устье Вилюя и снова привозят в Якутскую тюрьму. Вспоминая об этом, Богдан рассказывал, что на пароходе по дороге в Якутск, всем им пришлось пережить тревожные и опасные моменты. Дело в том, что белые допытывались и требовали от Богдана и других, чтобы они назвали всех бойцов отряда — среди задержанных большевиков не оказалось В. Д. Котенко и М. В. Мегежекского. Богдан об этом, конечно, хорошо знал, но назвать их имена категорически отказался. Тогда его вывели на корму парохода, что, конечно, означало расстрел. Вся жизнь, говорил Богдан, в один миг пролетела в сознании и я уже мысленно прощался со своей матерью и друзьями по борьбе. Но расстрел отставили и всех задержанных доставили в тюрьму. Как ни старались в тюрьме обвинить его в «уголовных деяниях», ничего из этого не вышло. Спустя несколько месяцев колчаковцы были вынуждены освободить его из тюрьмы. К этому времени большинство товарищей по совместной борьбе были высланы, часть из них продолжала томиться в Якутской тюрьме.
    Выйдя на свободу, он снова включается в борьбу за власть Советов. Связавшись с большевиками-подпольщиками Лебедевым и Струлевичем, а после — с выпущенными из тюрьмы Мегежекским и Кочневым, он участвует в подготовке восстания против ненавистного режима колчаковцев. Он входит в руководящую пятерку подпольного центра, которой к марту 1919 года удалось создать довольно крупную подпольную организацию. В целях конспирации она была разбита на замкнутые пятерки, где каждый знал только друг друга. В организацию входили Г. А. Тахватулин, Г. О. Баширов, В. С. Синеглазова, И. Л. Карпель, К. М. Еникеев, Е. В. Стрелов, Е. М. Романченко, а также я и другие.
    Мы знали, что в подпольный центр входит Б. М. Чижик, которого все уважали, как боевого, несгибаемого и волевого большевика. А. А. Струлевич как-то писал, что за подпольщиками велась неустанная слежка, и они были очень встревожены, когда однажды арестовали Б. М. Чижика. В его твердости все были уверены, зная какое испытание в 1918 году он выдержал. И действительно, как ни пытались колчаковцы чего-либо добиться от Богдана, они так ничего и не узнали, и снова были вынуждены его освободить.
    Как вспоминал П. П. Кочнев, слежка за ним усилилась и тогда они с Б. М. Чижиком, по договоренности с организацией, решили на время покинуть Якутск — отправились при помощи хорошо им знакомого капитана Н. С. Горовацкого на рыбные промыслы в устье Лены. Осенью они вновь вернулись в Якутск и снова включились в подготовку восстания, которое 15 декабря 1919 года было проведено организованно и дружно, привело к свержению колчаковщины.
    После этого в жизни Богдана началась новая полоса. Он активно включается в работу партийного комитета города, одновременно работая в ревтрибунале, воздавшего колчаковцам по заслугам. Пользуясь среди Якутской партийной организации в 1920 году большим доверием и авторитетом, он входит в комиссию по перерегистрации членов парторганизации и в том же году командируется на курсы при Свердловском университете, которые вскоре успешно заканчивает. По возвращении в Якутск он работает в профсоюзных организациях, а позже — в обкоме партии — избирается председателем Контрольной комиссии.
    Этот выбор был очень удачен, так как при своем спокойном, уравновешенном характере, вдумчивости, скромности и кристальной честности — он очень подходил для этой работы.
    Как бы он ни занимался своим самообразованием, особенно после того, как побывал на курсах в Москве, — он все же постоянно ощущал необходимость получения более солидных знаний. Поэтому он настойчиво стремился к продолжению своего образования и в 1923 году поступил в Ленинградский Коммунистический университет.
    В Якутск он вернулся в 1926 году уже достаточно образованным человеком, готовым к выполнению любой советской и партийной работы. Мне тогда часто приходилось с ним встречаться и, как я понял, время своей учебы он использовал с большой для себя пользой — много читал, много усвоил и мог поговорить со знанием дела по любому теоретическому вопросу политической экономии, истории.
    Вскоре он был назначен первым секретарем Алданского окружкома партии, недавно возникшего промышленного центра Якутии. Это назначение, как я хорошо помню, он принял с большой радостью. Это был далеко не случайный выбор обкома партии. Сам рабочий, когда-то организовавший первые профсоюзы в Якутске и имевший немалый опыт работы с массами, получивший солидную подготовку, значительно выросший в своем развитии, как руководитель, он, пожалуй, как никто лучше подходил для роли партийного вожака в этом рабочем районе. С Богданом мне удалось вновь встретиться, когда в 1927 году я был командирован обкомом на Алдан. Там я должен был совместно с Богданом подготовить и провести окружную партийную конференцию. У него я в общей сложности пробыл две недели, поэтому мог непосредственно наблюдать за ним, за его работой, как секретаря окружкома. К тому же все эти две недели мы работали в его кабинете и вместе выезжали на места, под названием «Золотой», что полностью оправдывал. Если план к концу месяца «горит» — то за 2-3 дня недостающие 10-15 процентов можно было набрать из ключа «Золотой», как из кладовой. Получалось так, что государственный план по добыче золота занижался, а резервный ключ при этом выручал и выработка на нем велась только в случае, когда он «горел».
    Каких только дел в ту пору не приходилось разрешать секретарю окружкома! Как чуть что на приисках неладно — все шли к самому «главному». А тут еще надо было форсировать и строительство нового города Томмота — центра округа и сосредоточение всех необходимых учреждений для местного коренного населения (школ, больниц, ветлечебниц и т. д.)...
    Не все гладко было у секретаря окружкома в отношениях с администрацией Союзного треста. С мест поступало много жалоб на всякие непорядки как в производстве, так и в снабжении, с жильем. При этом Богдан никогда не упускал из поля своего зрения нужды местного коренного населения — предстояла сложная работа по его переводу на оседлый образ жизни, по охране неприкосновенности их промысловых угодий, надо было наладить медицинское обслуживание, а в школах организовать интернаты. За всем этим надо было успеть, все надо проверить — так что первому секретарю пришлось тогда работать много и напряженно, а главное — оперативно. Быстротечная жизнь приисков и смена контингентов работающих не позволяли любые решения переносить даже на завтра. К первой окружной конференции мы готовились вместе и она прошла хорошо. В докладе Богдана все еще имеющиеся недостатки в работе партийных, советских и хозяйственных органов были достаточно полно вскрыты, а предложения на будущее были конкретными. На этой конференции мы оба были избраны на очередную областную конференцию партии.
    По приезде в Якутск я написал в журнал «Хозяйство Якутии» специальную статью «О задачах по устройству местного населения».
    После Алдана Богдан Мельхиорович всю свою жизнь, до ухода на персональную пенсию, проработал в Якутске, если не считать 1930 год, когда он не очень долгое время работал; в Архангельской и Вологодской областях. В Якутске он работал в партийных органах и различных организациях. Но дольше всего, двенадцать лет, он проработал директором республиканской библиотеки имени А. С. Пушкина. За хорошую работу ему было присвоено звание «Заслуженный работник культуры ЯАССР».
    После долгого перерыва мы снова встретились с Богданом Мельхиоровичем, когда он, выйдя на пенсию, приехал в Москву. Жил он тогда у В. С. Синеглазовой, с которой его связывала многолетняя дружба. Мы довольно часто встречались и нашим беседам не было конца — мы вспоминали о нашей совместной работе на Алдане. Но вскоре он заболел, как выяснилось, у него было больное сердце.
    В следующий раз наша встреча состоялась в санатории «Кратово», где мы вместе лечились. К сожалению, в санатории он снова заболел и его опять поместили в ту же больницу старых большевиков, в которой лежал он раньше. Там он был окружен очень заботливым вниманием своей жены Иулианы Наумовны Полицинской-Чижик, которая делала все возможное, чтобы поставить его на ноги. При очень внимательном уходе за Богданом ей это удалось.
    Во время нашего приезда в 1967 году в Якутск по приглашению обкома партии для встречи с молодежью мы виделись часто. К тому же на дачу к нам съехались на встречу как приезжие, так и живущие в Якутске старые большевики. Конечно, это был незабываемый день задушевных бесед, воспоминаний друзей и соратников, знавших друг друга почти полвека.
    К 50-летию Советской власти Богдан Мельхиорович был награжден орденом Ленина.
    Известие о скоропостижной кончине Богдана Мельхиоровича 2 августа 1970 года было для всех нас полной неожиданностью, как и, очевидно, для всей семьи. Ибо в то утро он встал с хорошим настроением и даже что-то, как обычно, напевал. Его поразил внезапный сердечный удар.
    Его потерю мы перенесли очень тяжело. Как-то не верилось, что так внезапно, неожиданно оборвалась жизнь Богдана Мельхиоровича, стойкого большевика, проработавшего всю свою жизнь для блага и расцвета Якутии.
   В память о нем одна из улиц в Якутске названа его именем.
    /Захаренко Н. Н.  Эти прекрасные люди. Якутск. 1978. С. 85-93./


                                                                 СЫН ГРЕНАДЕРА
                                               (К 90-летию со дня рождения Б. М. Чижика)
    Богдан Мельхиорович Чижик родился 7 августа 1899 года в селе Мача бывшего Бодайбинского уезда Иркутской области (ныне Олекминский район), в семье ссыльного поселенца. Его отец Мельхиор Осипович, штабс-капитан Московского гренадерского полка, в 1863 году возглавил повстанческий отряд в бывшей Витебской губернии, за что был приговорен к смертной казни, замененной 20 годами каторги. После отбытия наказания; он поселился в село Мача, так как бывшим каторжанам разрешалось жить лишь на окраинах.
    Богдан лишился отца, когда ему было всего два года. Его мать Зинаида Панфиловна Чижик после смерти мужа переехала с сыновьями в Якутск. Эта замечательная женщина начала работать в газете «Якутская окраина», фактическими редакторами которой были политические ссыльные. Как формальному редактору, ей иногда приходилось сидеть в тюрьме за крамольные статьи и тем самым помогать общему делу.
    Так что детство и юность Богдана прошли в окружении передовых людей времени, что исподволь формировало в нем революционное мировоззрение. Очень рано юноша познал нужду и бедность, что вынудило его почти с 13 лет пойти в люди и начать работать — сначала продавцом газет, а затем грузчиком и матросом на пароходе «Лена». Из-за бедности и необходимости оказывать посильную помощь матери он не получил образования, но много читал, в свободное время занимался самообразованием. Физически рано развитый, не по возрасту высокий и сильный, уже в 16 лет, работая грузчиком, Богдан стал так силен и крепок, что легко мог переносить тяжести под стать двум взрослым мужчинам. Люди, с которыми ему пришлось работать в молодости, любили парня за честность и доброту, справедливость и мягкий характер и в то же время — за твердость взглядов и большую волю. За это же его очень уважали товарищи по борьбе и партии, среди которых он пользовался вполне заслуженным авторитетом.
    Трудовая жизнь, начатая Богданом в ранней молодости, закалила его характер и волю, заставила рано осознать свое место в жизни. И совсем не случайно с самого начала Февральской революции он активно включился в борьбу, как настоящий пролетарий, в одних рядах с большевиками.
    В партию он вступил в апреле 1918 года.
    Вместе с М. К. Аммосовым, П. А. Ойунским Б. Чижик создавал первые организации профессиональных союзов рабочих, от которых он вошел в первый Якутский Совет рабочих депутатов. В нем, как известно, работали такие крупные деятели партии, как С. Орджоникидзе, Г. Петровский, Е. Ярославский и другие большевики. С их отъездом основная борьба с контрреволюционным областным Советом легла главным образом на плечи молодежи, первых большевиков. Якутии, в том числе и на Богдана Чижика.
    Как члена исполкома Совдепа, в 1918 году Богдана Мельхиоровича арестовали и освободили лишь 1 июля с приходом в Якутск отряда Рыдзинского. О днях, проведенных в заключении, он не однажды вспоминал впоследствии. Ему пришлось сидеть в тюрьме с М. К. Аммосовым, которому он благодарен за то, что тот был хорошим наставником в «тюремном университете», много дал ему в политическом развитии и ознакомлении с теорией Маркса, Энгельса и Ленина.
    Б. Чижику посчастливилось лично слышать Владимира Ильича Ленина в 1921 году, об этом он писал в своих воспоминаниях: «Пребывание в Москве на партийных курсах имени Я. М. Свердлова дало мне возможность увидеть и услышать В. И. Ленина. Эти встречи оставили у меня неизгладимое впечатление, на всю жизнь. Говорил Владимир Ильич свободно, без видимого напряжения. Слушали мы его все с неослабеваемым интересом и вниманием, в полнейшей тишине. Казалось, говори Владимир Ильич еще два-три часа без перерыва — с таким же вниманием все продолжали бы слушать его и дальше».
    Вместе с друзьями из отряда Парюкова в том, же 1918 году Б. Чижика арестовали в устье Вилюя и снова привезли в Якутскую тюрьму. Вспоминая об этом, Богдан Мельхиорович рассказывал, что на пароходе по дороге в Якутск всем им пришлось пережить тревожные и опасные моменты. Дело в том, что белые допытывались и требовали назвать всех бойцов отряда, так как среди задержанных большевиков не оказалось В. Д. Котенко и М. В. Мегежекского. Богдан об этом, конечно, хорошо знал, но назвать их имена категорически отказался. Тогда его вывели, на корму парохода, что означало расстрел. «Вся жизнь, — говорил он, — в один миг пролетели в сознании, и я уже мысленно прощался со своей матерью и друзьями по борьбе». Но расстрел отменили и всех задержанных доставили в тюрьму. Как ни старались его обвинить в «уголовных деяниях», ничего из этого не вышло. Спустя несколько месяцев колчаковцы были вынуждены освободить Чижика.
    Выйдя на свободу, Богдан Мельхиорович снова включился в борьбу за власть Советов. Он вошел в руководящую пятерку подпольного центра, которой к марту 1919 года удалось создать довольно крупную подпольную организацию. После свержения колчаковщины Богдан активно включился в работу партийного комитета города, одновременно работая в ревтрибунале, воздавшем колчаковцам по заслугам. Пользуясь большим доверием и авторитетом в Якутской партийной организации, в 1920 голу он вошел в комиссию по перерегистрации членов парторганизации и в том же году был командирован на курсы при Свердловском университете, которые вскоре успешно закончил. По возвращении в Якутск он работал в профсоюзных организациях, а также в обкоме партии, избирался председателем контрольной комиссии.
    Как бы усердно ни занимался Богдан Мельхиорович своим самообразованием, особенно после того, как побывал на курсах в Москве, все же постоянно ощущал необходимость получения более солидных знаний. Поэтому он настойчиво стремился к продолжению своего образования и в 1923 году поступил в Ленинградский коммунистический университет.
    В Якутск он вернулся в 1926 году уже достаточно образованным человеком, готовым к выполнению любой советской и партийной работы. С октября 1926 года Б. М. Чижик работал секретарем Алданского окружкома партии. Сам рабочий, когда-то организовавший первые профсоюзы в Якутске и имевший немалый опыт работы с массами, получивший хорошую подготовку, значительно выросший в своем развитии, как руководитель, он, пожалуй, как никто лучше подходил для роли партийного вожака в этом промышленном районе. Партийная организация там была все еще малочисленной. К тому же в это время происходила реорганизация управления золотопромышленности. С мест поступало много жалоб на всякие непорядки, как на производстве, так и в снабжении, жилищном вопросе. При этом Богдан Мельхиорович никогда не упускал из поля зрения нужды коренного населения: предстояла сложная работа по переводу его на оседлый образ жизни, по охране и неприкосновенности его промысловых угодий, налаживанию медицинского обслуживания, открытию в школах интернатов.
    В 1928-31 годах Б. М. Чижик работал в Архангельской и Вологодской областях также на партийной работе, а с 1931 года до ухода на заслуженный отдых — снова в родной Якутии. С сентября 1933 года по март 1935 Богдан Мельхиорович избирался секретарем Олекминского райкома ВКП(б). И здесь он, провел большую работу по подъему политического и идейного уровня членов партии в городе и деревнях, часто организовывал лекции и доклады, оказал неоценимую помощь в проведении коллективизации.
    В последующие годы он работал в Якутске в партийных органах и различных организациях. Но дольше всего (12, лет) был директором республиканской библиотеки имени А. С. Пушкина, за что ему было присвоено звание заслуженного работника культуры Якутской АССР.
    Богдан Мельхиорович Чижик неоднократно избирался в состав областного и городского комитетов КПСС, ЦИК Якутской АССР, являлся депутатом Верховного Совета ЯАССР первого созыва и Якутского городского Совета депутатов трудящихся ряда созывов. Его революционные и трудовые заслуги отмечены правительственными наградами: орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г. г.», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», Почетными грамотами Президиума Верховного Совета Якутской АССР. Славный большевик-революционер Богдан Мельхиорович Чижик умер 2 августа 1970 года в Якутске, будучи персональным пенсионером союзного значения. Его именем названа одна из улиц столицы республики.
    А. Торговкина,
    заведующая Олекминским музеем истории земледелия.
    /Знамя коммунизма. Олекминск. 5 августа 1989. С. 2./





Отправить комментарий